Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Грани о Богомолове и Гусейнове

Клака и клоака
Илья Мильштейн, 04.11.2019


Художника легко обидеть. Увлеченный творческими замыслами и желанием потроллить современную публику, он в 2018 году ставит добрую пропагандистскую пьесу о славных героических людях из года 1935-го. В голливудском духе и соцреалистической манере, с великолепными актерами, блистательной лакировкой действительности, романтикой лавинообразного подвига и счастливой любви. А также бесповоротно светлым будущим, которое ожидает их на торжественном приеме в Кремле. С хеппи-эндом и дружеским приветом от сталинской великой эпохи нашему восхитительному времени.
Знаменитый ныне режиссер, он ставит эту пьесу знаменитого некогда драматурга Виктора Гусева в питерском БДТ, и "Слава" пользуется большим успехом. Однако в число номинантов национальной театральной премии "Золотая маска" данный спектакль Константина Богомолова не попадает, поскольку у многих членов жюри во главе с председателем возникают к нему вопросы этического порядка - и художник обижен. "Дискуссия... теперь сводится к одной теме: а где кончается забота о зрителях и начинается простая цензура, стыдливо именуемая этикой", - скорбно замечает худрук, и с обиженным трудно не согласиться. Гордость отечественной культуры, Богомолов имеет право ставить практически все что хочет и как хочет, и если спектакль объективно очень хорош, то грешно обносить премией нашего российского Рифеншталя. Или мы, не знаю, министры мединские, либерального родства не помнящие?
Профессора обидеть трудней, нежели режиссера. Человек академического склада, он обычно не столь чувствителен, как художник. Но если задаться такой целью, то можно попытаться доносами и гневными филиппиками затравить ученого, написавшего неосторожный пост про "одичавшую страну" и "убогий клоачный русский", на котором, по его мнению, "сейчас говорит и пишет эта страна". А ежели профессора зовут Гасан Чингизович, фамилия у него Гусейнов, а мама вообще еврейка, и преподает он на кафедре филологии знаменитой Высшей школы экономики, то у граждан определенного склада это желание обидеть и затравить становится нестерпимым. У них прямо руки чешутся сочинить в ответ нечто столь убедительное, что с первых строк ясно: филолог грубо оклеветал и страну, и язык, в особенности вот этих его носителей. Велик, говорю, соблазн у граждан определенного склада типа того что возразить профессору. Однако и они, патриоты истинные, должны следить за базаром, дабы не навредить себе и стране.
Известно же, что крупнейшую геополитическую катастрофу - развал СССР - помимо всем известных агентов ЦРУ и "Моссада" готовили и самые пламенные из борцов с инородцами. В частности, тот замечательный писатель-деревенщик, который в сердцах предлагал "России выйти из состава Союза", и в ней, в этой счастливой местности "создать наконец свою Академию наук" и не сносить более "издевательства и плевки". Короче, как бы им теперь уже и Россию не развалить, воюя с Гасаном Чингизовичем за чистоту крови подлинных хранителей родной речи и матери ее, филологии. Или они, эти бескомпромиссные ратоборцы с азербайджано-сионистским влиянием в своих головах, на деле соросы-русофобы, и счастье сотен тысяч не ближе им пустого счастья ста?
Впрочем, размышляя об этих цензурных проявлениях в демократической среде и о вспышках экстремизма в среде охранительской, нельзя забывать и о контексте. Понятно, что обеспокоило либералов. Эффективный менеджер у нас и так почти официально причислен к лику скрепоносных святых, а тут еще спектакль, великолепно выдержанный в стилистике партийной вампуки 30-х годов. Хочешь жить в обществе и быть не свободным от общества - терпи цензуру, товарищ. О национал-патриотах и говорить нечего. Не для того они два десятилетия подряд каждодневно вставали с колен, поднатуживаясь и упираясь рогом, чтобы хладнокровно выслушивать Гасана Гусейнова. Это для них задача непосильная.
Так что в конце концов поди пойми, кто от кого больше обид претерпел: профессор от своей непрошеной аудитории или вспыльчивые кляузники от него. Художник тоже не лыком шит оказался. Сообщив зрительному залу, почему его спектакль вычеркнули из списка номинантов, он сделал объектом травли пресловутый "либеральный обком" и с возрастающим интересом следит за развитием сюжета. Открылось, что не так-то легко его обидеть, настоящего художника. Особенно если обида, обратная стороны удавшейся талантливой провокации, составляет часть его художественного замысла, и десятки блогеров вовлекаются в эту пьесу, обличая гонителей и вступаясь за униженного и оскорбленного. А он им аплодирует, удобно устроившись в первом ряду, и чем выразительней печать страдания на его подвижном лице, тем громче овации, крики "браво артисту!" и "позор душителям творческой свободы!". Потом падает занавес, но не спешите по домам: он еще не раз выйдет на сцену, увешанный заслуженными наградами, обиженный по приколу, любимый всерьез, торжествующий.

Чернота в квадрате

Вот так всегда: когда форма априори неясна простому зрителю, тут же начинают работать толкователи - от самих авторов до критиков. В 1913 году "будетляне" (футуристы - в переводе) Казимир Малевич, Михаил Матюшин и Алексей Крученых создали оперу "Победа над Солнцем", пролог писал Велемир Хлебников. Публика мало что поняла, кричала "Автора!", администратор сообщил, что автора увезли... А толкователи говорили о борьбе с отжившим, о мощи зауми Крученыха, о хроматической музыке Матюшина и супрематических прозрениях Малевича. В общем, "весь мир насильем мы разрушим...". Что вскоре и произошло - по итогам Первой мировой, революций и всего последующего.
И вот сегодня, более столетия спустя, когда новая волна Битвы народов на место под солнцем накатывает на цивилизацию, в Софии режиссер Андрей Россинский поставил этот спектакль снова. Он уже реставрировал его в России в 2013 году по просьбе Русского музея, но тогда постановка, по желанию заказчиков, выглядела просто ретроспекцией, эмблемой прошлых художественных течений, а теперь он смог высказаться по поводу пугающей актуальности борьбы с культурными и житейскими нормами. Получился спектакль страшный в квадрате: как напоминание о том, к чему приводит борьба с солнцем, так и предостережение...В этом мощную поддержку оказал софийский "Театро".

Актеры говорили по-русски, впрочем, это было совершенно не важно для понимания болгарской публикой общеславянских корней, на которых построена заумь Хлебникова и Крученых. А уж Димитър Бакалов, прекрасный актер, который и содержит "Театро", сделал текст пролога завораживающим, как наговор политолога.

В этом спектакле костюмы Малевича не выглядят так ошеломляюще, как в 1913 году, но выразительность они не утратили. А болгарские актеры добавили пластики, оживили и костюмы, и режиссерские решения, и хореографию молодой Йоаны Ивановой. Пусть нечетко снято в темноте, но синкопическая ритмика Бояна Цонева, единственного в спектакле непрофессионального драматического актера (виолончелист!), думаю, в кадре видна.

А это Дани Атанасова.

Черный фон напоминает о том, что Малевич впервые показал свой знаменитый концепт именно в "Победе над Солнцем". А Бисер Стоянов и Глория Георгиева, уходя в этот квадрат, как и остальные персонажи, по колеблющейся красной доске, подчеркивают неповторимую ценность жизни рядом с любыми умственными загибами.
Афиша.jpg
Софийский зритель принял этот спектакль, единственный в своем роде для болгарского театра. А его создатели были благодарны зрителям за понимание. Андрей Россинский - в центре.

Еще из вчерашнего хождения

В инстинктивных поисках драматургии смотрю вокруг и вижу странные соединения. Скажем, дуба и цветов. Игривой коровы и спокойного дерева. Лесистых гор и зияния мраморного карьера.Свободного деревца и построенных в шеренги его собратьев.


Collapse )
фото Ивана

ЭФФЕКТ КОТА НА ТЕАТРАЛЬНОЙ СЦЕНЕ

Оригинал взят у i_yakovenko в ЭФФЕКТ КОТА НА ТЕАТРАЛЬНОЙ СЦЕНЕ
22:36 21.10.2015 ЭФФЕКТ КОТА НА ТЕАТРАЛЬНОЙ СЦЕНЕ
Если во время самого гениального спектакля, в кульминационный момент, когда выдающийся трагик, например Юрий Михайлович Юрьев, играет, например, в финальной сцене «Отелло», или нет, лучше в «Короле Лире», читает кульминационный монолог:
«Дуй, ветер, дуй! Пусть лопнут щеки! Дуй! // Вы, хляби и смерчи морские, лейте!». – И в этот момент на сцене появляется кот. Не театральный, а обычный бродячий наглый котяра. Не спеша проходит вдоль рампы и остановившись прямо напротив заслуженного артиста Императорских театров, лауреата Сталинской премии и народного артиста СССР, усаживается и принимается вылизывать тестикулы. Себе, а не артисту.
Вариантов спасти спектакль, нет. Кот быстро не уйдет, пока все не вылижет и не проголодается. Спихнуть кота в оркестровую яму или выманить за кулисы невозможно: кот в любом случае устроит скандал. Продолжать монолог при таком изменении сценария и состава действующих лиц и исполнителей бессмысленно, поскольку кот мгновенно становится главным героем. В мире нет артиста, способного в такой ситуации конкурировать с котом за внимание зрительного зала.
«Ревизор» или «Женитьбу» спасти при испытании котом можно, «Гамлета» очень трудно, (смотря в какой момент эта сволочь появится), «Лира», начиная с третьего действия, кот рвет в клочья как сонную мышь. Надо давать занавес, прекращать спектакль и возвращать деньги за билеты.
На минувшей неделе на российской сцене играли большую драму. Путин продолжает бомбить Сирию, защищая Асада, который породил ИГИЛ. Экономика России достигла хрупкого дна, как радостно сообщил на Первом канале министр экономического развития. Но при этом заверил россиян, что кризиса нет, поскольку кризис означает исчерпанность существующей модели развития. А наша модель еще не исчерпана, заявил экономический министр. Видимо, главный по экономике России не понимает, что именно он сказал. Поскольку, если мы достигли дна при нынешней модели, и не собираемся ее менять, значит, будем продолжать падать, раз на это дно нас привела именно эта модель.
Кроме того, на минувшей неделе российский президент и премьер получили публичную пощечину, по хлесткости превосходящую все оплеухи, полученные в последние месяцы. Путин публично предложил американцам принять делегацию во главе с Медведевым для переговоров. Американцы сказали, чтобы господин Медведев не беспокоился.
Российская действительность это довольно сильная драма, местами переходящая в трагедию с сильными вкраплениями фарса. Спектакль довольно зрелищный, смотреть интересно. Кроме того, любопытно, чем все кончится. Особенно любопытно тем, кто внутри. Через чьи головы все эти мизансцены и эти диалоги.
Но тут на сцену выходят коты. Все внимание демократической сетевой общественности в последние дни заняли два сюжета: поэма Юнны Петровны Мориц «Гуманитарий» и фотосессия от «Эха Москвы». В поэме Юнны Петровны помимо отмеченных антисемитских неологизмов все пытались включить воображение и представить себе как выглядит этот вот «шмаровоз» и какого черта он залез на «холуятню». Несмотря на то, что в обсуждении приняли участие лучшие умы российского рунета, убедительной версии визуализации «шмаровоза на холуятне» не смог предложить никто.
Обсуждение фотосессии также закончилось ничем, но страна узнала много нового об эстетических пристрастиях и вкусах своих ведущих писателей, журналистов и людей науки и искусства. Как выяснилось, большинство соскучилось по Рубенсу, а некоторые даже согласны и на Кустодиева.
Что же до котов на театральной сцене, то в нормальных странах бродячих котов не бывает. Кот слишком высокоорганизованное и достойное любви существо, чтобы подвергать его такому испытанию. И спектакль без участия кота целее будет.
PayPal iayakovenko@yandex.ru Webmoney (рубли) R164520986083

read more at Игорь Яковенко