Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Дворец Лошади

У Лошади на втором этаже дворца живут мыши. Она их слышит. Сама она живет на первом и на второй этаж не поднимается, потому что лошади трудно одолевать приставную скрипучую лестницу. По ней только коты шастают, на второй этаж, как к себе в охотничий заказник. Там на сеновале, откуда сбрасывают корм для Лошади, мышам вольготно. Ну и котам, которых бодрит задача взбираться по перекладинам старой лестницы и потом спокойно выбирать самую толстую мышь.
Конечно, это получился дворец — по сравнению с любой другой конюшней в округе. Огромный первый этаж старого дома, построенного из камней и самана без применения цемента. Когда его строили, в этих местах цемента не знали, ну, или дорогой он тогда был. Камни, которых по окружающим деревню холмам и ущельям буквально навалом, прокладывали глиной или другой плотной землей. А саман — это солома, замешенная навозом, поделенная кубиками и высушенная на солнце. То есть, как бы предки Лошади участвовали в постройке ее будущего дворца, хотя бы своими продуктами, что само по себе достойно и похвально.

Сначала, правда, в доме жили построившие его люди, но потом они перебрались в более крепкое жилище, которое не рискует развалиться от толчков близких землетрясений. А Лошадь их не боится, заранее чует. Ей хорошо в ее дворце, она не сменяет его на пристанище такой же, как она, саврасой аборигенки - низенький сарай, ей даже голову приходится наклонять, когда возвращается с пастбища или с работы. Вот у нового соседа — серого молодого жеребчика - вообще нет крыши над головой, а и он не тужит.
Collapse )

Люляк

На "золотую свадьбу" нам подарили люляк. Это по-болгарски, а в русском обиходе - индийская сирень. Кустик сиротливо торчал посреди лужайки, куда я его воткнул, и совсем не напоминал те громадные кусты, которые нам нравятся у отеля "Сандански" в одноименном городе. И вот, спустя два года и один месяц, он не просто подрос, а наконец расцвел!

Истоки, редколлегия

Я посчитал: сегодняшнее вхождение в редколлегию газеты "Истоки" - шестое для меня подобное событие. В разных изданиях довелось побывать в таком качестве, и местных, и центральных, и российских, и международных, а вот теперь - и в интернетном. Надеюсь, пригожусь. https://istokirb.ru/news/Novaya-redkollegiya-gazeti-Istoki-384838/

Грани о приговоре Дмитриеву

Красное колесо
Виталий Портников, 22.07.2020


Приговор, вынесенный Петрозаводским городским судом историку Юрию Дмитриеву, - одна из самых отвратительных страниц в истории и так уже загаженного самыми различными юридическими экскрементами путинского правосудия. Потому что даже у этого суда не хватило наглости отправить Дмитриева в колонию на долгие годы по явно сфабрикованному обвинению, уже рассыпавшемуся в ходе предыдущих судебных слушаний. Но и не хватило совести признать это обвинение зловещей выдумкой, призванной остановить научную и гражданскую активность Дмитриева. Результат поразил даже тех, кто уже привык не удивляться решениям российских судей: по статье, минимальный срок заключения по которой составляет 12 лет лишения свободы, историк получил 3,5 года. Как это вообще может быть? Как это соотносится с законодательством? Как можно не замечать, что такой приговор - это признание невиновности и издевательство одновременно, потому что пожилому человеку все равно придется провести в заключении еще несколько месяцев?

Но никто, конечно же, не будет давать ответа на вопрос, почему все это так произошло. Все и так прекрасно понимают ситуацию. Когда-то Анна Ахматова писала о встрече России сажавшей с Россией сидевшей. Эта встреча продолжается и по сей день, эмоции все те же, ненависть все та же, готовность России сажавшей, окончательно утвердившейся у власти в 2000 году, отстаивать свою несуществующую честь, все так же велика. Дмитриев просто попал под каток этой России - зловещей, жестокой и подлой.

Это месть за Сандармох. За попытки историка сохранить память об одном из самых страшных мест сталинских убийств. И об убитых в этом проклятом месте - а их были тысячи, и среди этих тысяч выдающиеся люди, гордость своих стран. В защиту Дмитриева все эти годы выступали интеллектуалы всего мира, понимающие, как много он сделал не только для самой России, но и для цивилизации. Я это очень хорошо понимаю. В Сандармохе был уничтожен весь цвет украинской интеллигенции начала ХХ века - люди, которыми современная Украина гордится. И каждая судьба - как сюжет для романа: в Сандармохе, например, убили великого украинского театрального режиссера Леся Курбаса, которого в последние годы его жизни, после разгрома его знаменитого театра, буквально прятал в своем собственном театре великий еврейский актер Соломон Михоэлс, уже после войны убитый именно теми людьми, которые уничтожили Курбаса и потомки которых - уж простите - уничтожают Дмитриева. Как там это назвал Солженицын? Красное колесо?

Красное колесо! Это похлеще, чем архипелаг ГУЛАГ, кульминацией которого и был Сандармох. Это именно колесо, которое катится, катится, никак не остановится, оставляя за собой кровавые следы на русской земле и на землях всех тех стран, куда оно докатывается с гулом танков. Тем, кто любуется маршрутом этого колеса, важно присыпать кровь песочкам: так, на сталинские трупы пытаются взгромоздить трупы советских военнопленных, якобы убитых в Сандармохе финнами, пусть даже эти трупы никак не найдут. А Дмитриев мешает, поэтому должен сидеть в тюрьме. Это же и есть настоящая правда любого чекистского режима - порядочный человек должен сидеть в тюрьме.

Если бы Россия вновь не превратилась в кровоточащее чудище с рыбьими глазами, она бы Дмитриевым гордилась. А так она хочет его доконать. Так Россия сажавшая всегда хотела доконать Россию сидевшую - чтобы не было ни памяти, ни укоров совести, ничего. Просто рвы, которые нужно засыпать и разбить там парки культуры и отдыха для сажавших, уцелевших и забывших. Просто радоваться на костях.

Взгляд туда и оттуда

Главное удовлетворение от поездки на Малешевскую планину, на македонскую границу - от вида на наше село. Всегда, все любят взглянуть на себя, любимого, с новой стороны. А здесь удачно совпал свет с запада, не слишком большая влажность и прохлада, не дающая марева. В результате, мы можем разглядеть даже свой дом: такой беленький квадратик, виден второй этаж...И какое-то ощущение прочности окружающего мира, доверие к ладоням Пирина, на которых лежит наше село.

После поездки в Игралиште не оставляла задача снять из дома эту горную деревню на противоположном хребте. Мешала дымка, свет не ложился, а тени наоборот, наконец, решился - и снял от края Плоски в не слишком резкий солнечный день. Не уверен, что это лучший вариант из возможных, но сидеть на пригорке и ждать улучшения - для этого мне хватит профессионализма. И объектива... В общем, вот так оно выглядит, Игралиште:

В этот день хмурым был не только запад, но и наша сторона. Над домом, над селом, над предгорьями опускалась с вершин завеса.

Палат

Вот теперь можно, успокоившись, рассказать о путешествии на Малешевскую планину - горную цепь на границе с республикой Северная Македония (если честно, не могу себе представить человека, который бы в реальности в приватном разговоре назвал бы так прекрасную соседку...). Горы видны из окна кабинета, выходящего на запад, выглядят они не слишком высокими, максимум - полтора километра высотой, покрыты лесом. А вблизи этот лес, когда проедешь по дороге к перевалу километров десять, кажется сплошным ковром.

Мы свернули с дороги у таблички с надписью Палат и увидели под собой прореху в сплошном покрывале. Очевидно, маленькое кладбище?

А сама деревня Палат в двухстах метрах от поворота, совсем пустая, на первый взгляд.

Зато если повернуться и смотреть назад, откуда мы приехали, в сторону Пирина, то виды величественные. Вот, например, с левого края видно приютившееся наше село Плоски, а над ним - плавными волнами подымаются горы.

А так выглядит наш общинный центр Сандански.

Мы и дальше (выше) поехали на "панде" Россинских, но об этом - завтра.

Галя, Лера и графин из Зимнего дворца

Собрал воедино записи из ЖЖ и комменты в журнал-газете "Мастерская", поскольку там личные свидетельства Виталия Челышева, бывшего народного депутата СССР, о том, как гасилась независимая политическая мысль и независимая пресса в начале 90-х.http://pisateli-za-dobro.com/lord-maksvell-evropeec-galja-lera-i-grafin-iz-zimnego-dvorca.html

Одинокие на ветру

Вчера ходили по открытым пространствам, меж одиноких деревьев и сплоченных рядов можжевельников, это последние отроги Пирина перед долиной Струмы, западная околица Плоски. Образ не отпускал: квадратные километры тишины. Но как показать тишину? Тем более, со свистом ветра в ушах. А как показать ветер? Вот и получилась подборка снимков одиноких противостояний ветру.

На заднем плане справа видна последняя уже одинокая скала перед спуском в долину. Пошли туда.

Добрались, пока искал наиболее информативные точки съемки, мимо пролетела скопа - хищник со скошенными крыльями, где-то здесь ее гнездо, видим не в первый раз. Снять не успел, но пока крутился,ветром сорвало бейсболку и унесло вниз, долго карабкался, чтобы вернуть. А наверху все, что хотел, получилось:

Но все равно, образ одиночества не получался. И тут на этой скале - вот он.

Или такой поблизости:

И на обратном пути, уже на окраине деревни, среди стелившегося под ветром ковыля:

А над Плоски, тоже отделенная от всего и открытая в горсти Пирина, - церковь с кладбищем.

Париж, до свидания!

Все, что хотел, рассказал о двухнедельной жизни в Париже, рассказ растянулся на два месяца. Теперь мы прощаемся, не знаю, увидимся ли еще с этим серо-жемчужным городом. Более 250 фотографий я разместил в своем Журнале, сегодня - последние. Сначала - репродукция с картины Мишеля Бене, это реальный уголок Монмартра, постер на холсте мы купили за 20 евро у самого художника невдалеке от памятника Анри Четвертому на мосту того же имени. Теперь картинка на стене у нас в спальне.

Две трети того, что я писал, сопровождая снимки, мы узнали от нашей подруги Ольги, у которой жили в старинном квартале. Она профессиональный искусствовед и гид, здесь она в Лувре.

Любе больше всего нравится этот ее снимок, на мосту напротив острова Сите.

А гордится она этим образом старого пижона, созданным ею вечером у Лувра.

И еще она сняла нас с Александром Радашкевичем, русским парижанином-поэтом и моим земляком-уфимцем, за разговором и арманьяком.

Париж. Будни

Русские парижане жалуются: забастовки, трудно передвигаться по городу, в магазинах растут цены... Все правда. И все - как в любом другом городе мира, где есть свои минусы и плюсы. А в Париже есть Париж, как в Риме - Рим, в Лондоне - Лондон, в Лиссабоне - Лиссабон. Такое соображение: в больших городах, несущих на своих камнях и водах наслоения культуры - изобразительной, письменной, музыкальной, этот налет составляет как бы овеществленные человеческие отношения. Застывшие, поэтому менее активные, зато более многообразные, действующие не импульсивно, но неуклонно, на каждого - в меру его причастности к цивилизации. А уж тем более действующие на приезжего, приехавшего смотреть на эту "пыль веков".
Но есть и прямые человеческие контакты, поверх "пыли". Как вот здесь, на фоне крепостной стены, построенной Генрихом Вторым после крестового похода.

И рядом - стулья, даже не 12, а больше. И табличка на них: если кому надо - забирайте. Я бы взял, но в самолет не пустят с ними, а было бы хорошо: на деревенской веранде стулья, послужившее в соборе Сент-Поль.

Когда мы слышим жалобы парижан на террористические атаки, на то, что полиция и жандармерия вынуждены ужесточать режим в борьбе с "желтыми жилетами", мы, конечно, сочувствуем. Но когда видим патруль без ужасающих шлемов и щитов - улыбаемся. В руках оружие, но несут его не роботы...

Прекрасный обычай - называть в честь писателей не только улицы, но и кафе на этих улицах!

Ну как же без Триумфальной арки! Вот и китайские туристы так решили, нажимая на кнопки китайских смартфонов.