Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Парижский финал

Мы уже дома, приходим в себя после "поэтического марафона" Плоски-София-Варшава-Брюссель-Льеж-Париж-Афины-София-Плоски. Теперь необходимо кратко сказать о парижский "гастролях" 13-го Всемирного поэтического фестиваля "Эмигрантская лира-2021". Вечер в Свято-Сергиевском храме собрал немногочисленных представителей русской диаспоры, однако был интересным и запоминающимся не только благодаря приехавшей маленькой бригаде, но и местным участникам. Вечер проходил накануне Яблочного спаса, поэтому яблоки выглядели уместными в храмовом зале над аудиторией, в которой обычно проходят богословские занятия. Надеюсь, и наши плоды несли благо.

Гвоздем стало выступление ансамбля Михаила Богатырева, который исполнял свои песни на стихи поэтов первой волны эмиграции.

Вера Рубинштейн из США читала менее экспрессивно, но не менее насыщенно.

Остальных вы уже видели: и Лауру Гримальди, и Александра Радашкевича, и Марио Родригеса Гарсия, и Александра Мельника, да и меня. Лауреатов конкурса "Эмигрантский вектор" я уже называл, а в конкурсе "Неоставленная страна" победителями стали москвичка Алена Бабанская, Миясат Муслимова из Махачкалы и Майя-Марина Шереметева (Новосибирск-Петербург), Алина Витухновская получила приз жюри за интеллектуальную поэзию, Ольга Кравцова - приз за лучшее стихотворение.

Сорвётся с криком с нотного крючка

* * *
Памяти друзей

Сорвётся с криком с нотного крючка
последняя единственная нота -
и темнота, и теснота зрачка,
и глухоты бездонная охота.

Сбой музыки знакомых голосов,
прорыв гармонии, границ, самообмана
в одном лице — смертельный твой улов,
твоя трофическая рана.

И хочется завыть, но нет похожих нот,
прореха ширится на нотном стане.
Немного погоди, пока душа уснёт,
когда она противиться устанет.

Миллион малых доз

В связи с днем рождения Андрея Вознесенского на сайте http://pisateli-za-dobro.com/articles/926-andrei-voznesenskii.html#comments развернулась дискуссия о значении поэта. Наш товарищ Виктор Улин высказался по поводу песни на стихи ААВ "Миллион алых роз": Во-первых, сами по себе розы — это уже кич.
Если женщина любит только розы — это такое же testimonium paupertatis, как когда мужчина из всех машин вершиной видит «мерседес».
Во-вторых, сюжет настолько избит и затаскан, что такое воспринималось бы только в 60-х годах.
Стихотворение стало известным (и популярным) лишь потому, что его удачно спела старая зёбра Пугачева, и в песне эти слова уже потеряли всякий смысл.

Начну с последнего: к тому времени (не 60-е, а уже 80-е) популярность Вознесенского была глубже и старше популярности Пугачевой, скорее, она плюсовала, ведь, скажем, какой-нибудь "Айсберг", спетый приблизительно тогда же, не набирал такой же общенародной любви. Во-вторых, в чем-то я тогда (во время появления песни) был согласен с моим нынешним другом Виктором: не должен большой поэт "опускаться" до потакания банальным вкусам, об этом даже написал в эссе "Кепка Пастернака и шарфик Вознесенского", написал о том, как меня передернула реплика Людмилы Зыкиной "Наш Андрюша".
А теперь отношение изменилось. Может, потому что песня перестала лезть в уши (миллионом малых доз), а скорее потому, что увидел, что сделана она мастерски. И мысль в ней - не самая популярная в советское время.
Главное же - изменилось отношение к розам. Для меня они - не зацелофаненные одиночки, не стандартизированные букеты, а упорные и доверчивые растения. Вот и ставлю все время снимки роз нашей маленькой усадьбы. Началось же это не в болгарской деревне, а в Лондоне, в Риджент-парке, когда увидел на одной большой лужайке сотни кустов с аккуратными табличками сортов, но сами розы выглядели так, как и должны - по-королевски боролись с ветром, временем, взглядами прохожих. Цветков было так много, что вполне можно было представить себе миллион.
И вот вчера в парке городка Сандански вновь вспомнил об этом. Парк насадил сто лет назад генерал Тодоров, гроза соседней Греции, говоря российским языком - командующий здешним военным округом. И теперь в жарком юго-западном уголке Болгарии есть уголок тени и свежести.

Речка, сбегающая с Пирина, теперь носит название "Санданска Быстрица", Быстриц во многих славянских странах не счесть, да и имя это город получил менее ста лет назад, а речке не так уж и важно, как ее называют.

А теперь в парке есть и огромная розовая аллея, опять же можно представить себе миллион. Все-таки, количество переходит в качество, тем более - количество роз, это понимал герой ААВ, по тбилисской легенде - Пиросмани. Но в кадре всей массой они смотрятся обезличенно, поэтому - фрагмент.

Памяти Рьо

Рьо Кавасаки - он был князь или принц, не знаю, не вдавался. Аристократ, почитаемый в Японии. Гитарист джаз-рока, пластинки большими тиражами. Уехал в Нью-Йорк, где был никем поначалу, а уж тем более - не князь среди гитаристов. Чего он и хотел - и стал своим, равным. Гастроли по всему миру, потом угнездился в Таллине, хотя в той же Японии выпустили его платиновый диск.
Он приезжал к нам сначала в Салоники, а потом в Плоски со своей - и нашей! - подругой Тамарой, бродил в одиночестве по горам, потом этот маршрут я обозначил в папке фото как "В сторону Рьо", открывал нам в Ю-Тубе страницы со своей музыкой.
Его струна тонка и остра, как лезвие. Его роковый хаер белый, как серебряные струны.
Он умер вчера в Таллине.
Это он в Рупите, у родного ему бамбука, который растет у церкви, построенной Вангой.
IMG_1435.JPG
Это - пробует местное пиво.
(без названия)
А здесь - в Салониках, с Тамарой и Любой.
(без названия)
Вот его записи https://www.youtube.com/watch?v=Qr3KtkAEMZY , можно найти и другие.

Новый проект Вайнштейна

Харви Вайнштейн собирается продюссировать из тюрьмы новую ленту "Девушка с харрасментом", ищет исполнительницу главной роли и песни "У меня такой харрасмент, ты со мною не шути". Один из вариантов называется "Дедушка с харрасментом".

Париж. Сент-Эсташ

Эсташ - по-нашему Евстафий, а одним из главных храмов столицы он стал при Людовике XIV-м, когда "председателем попечительского совета" церкви оказался всесильных распорядитель казны министр Кольбер, о котором Дюма пунктирно рассказывал. Старую готику перестроили, добавили барокко и классицизма, церковь стала соответствовать званию центра общественно-духовной жизни: здесь крестили самого Короля-Солнце, кардинала Ришелье, Лафонтена, отпевали мать Моцарта, знаменитого Скарамуша, мадам Помпадур.
Мы Евстафия заметили еще с крыши Центра Помпиду, здание оказалось поблизости, на окраине бывшего Чрева Парижа, да и сейчас окружена мощными торгово-финансовыми площадками.

Перед ним сквер, где аллеи названы именами деятелей культуры 20-го века, меня лично порадовала аллея одного из основателей сюрреализма, прежде всего - в поэзии, Блеза Сандрара, так что не удивительна такая скульптура перед входом в храм. Где, кстати, проводятся концерты.

И правильно, в современности тоже нужны воздух и свет. Что в одну сторону храма...

…что в другую.

Недаром здесь женился композитор Люлли и похоронен композитор Рамо.

Но главная скульптура - это, конечно, саркофаг Жана-Баптиста Кольбера:

В приделе у распятия еще раз отметил особенность католических церквей: они могут быть названы именами мучеников, но обязательно содержат память о тех христианах, которые деятельно помогали простым людям. Вот здесь присутствуют Франциск Ассизский и Антоний Падуанский.

Прага. Лобковиц

Типичная для многонациональных империй история. Смешение славянских, германских, испанских кровей - и получились австро-венгерские Лобковицы, чудесная почти еврейская фамилия. Поскольку у Габсбургов они через поколение служили канцлерами (ну, или еще кем-то самыми нужными), то из простых дворян стали князьями, дворец имели внутри Пражского Града. Ближе к нашему времени их потомки патриотично устраивали первую Чехословакию, потом организовывали сопротивление нацистам, потом, конечно, эмиграция (чтобы не расстреляли) и конфискации. Все 52 замка ушли государству, не считая дворцов и просто красивых домов. Вот один из их уголков на Малой Стране, где имя служит нынче туристическим брендом:

В посткоммунистической Чехии потомки Лобковицей не стали дуться и организовали в одном из своих дворцов музей, он оказался как раз, можно сказать, в Кремле. Это если себе представить, что в московском Кремле открылся бы частный музей, допустим, Голицыных. Отличная живопись, и не только фамильные портреты, но и Брейгель, Кранах, Веласкес. Все то, что князья везли из большой Европы в Прагу. Хотя и портрет Вратислава Пернштейна (еще до скрещения его потомков с вдовой богача Лобковица) основателя династии, с которого началось их возвышение, тоже вполне солиден. Особенно, как отмечает путеводитель, выделка парчового жилета:

Уродовать своими репродукциями классические полотна не хочу, лучше покажу что-нибудь декоративное. Вот, например напольный крест 12-го века.

Лобковицы собрали огромную коллекцию оружия, как боевого, так и охотничьего, отдельно - музыкальные инструменты, есть и нотные сокровища. Их любовь к искусству была деятельной. В начале 18-го века то ли пятый, то ли шестой князь Лобковиц поехал в Лондон за лошадьми (ну куда же еще! посудите сами), попутно соблазнил жену венецианского посла, та в награду познакомила его с Каналето, князь заказал ему два вида Лондона. Огромные полотна с подробной деталировкой теперь сохраняют для потомком тогдашнее состояние Темзы, мостов и дворцов. А вот один из следующих князьев, кажется седьмой, любил музыку. Поэтому после юношеского знакомства со студентом Бетховеном платил тому зарплату. Пожизненно. А для Моцарта устроил премьеру "Дон Жуана", в честь чего у театра на Старом Месте стоит специальный памятник. Так сказать, пост-афиша.

Судя по посуде, любили князья и выпить-закусить. Мне больше всего понравился вот этот поставец. С самым необходимым в дороге.

Сбор писателей. Смядово

Официальные итоги я уже представлял, поэтому покажу, в какой атмосфере проходило объявление лауреатов конкурса "Славянское слово". Международный союз писателей им. Св.Св. Кирилла и Мефодия пять дней возил номинантов по Болгарии, но призы не раздавал. Такой хороший саспенс. А в день святых, именем которых назван МСП, в День славянской письменности - конечно, конкурс "Славянское слово" должен был определить лауреатов. В этот день сначала мы возложили цветы к их памятникам, а потом приехали в Смядово, маленький шуменский городок, из которого Михаил Александров, укоренившийся там, мечтает сделать центр общеславянской культуры. И мы поддерживаем инициатора создания нашего МСП и главного кипучего организатора.
Да, хочу оговориться сразу, используя рассказ собрата по прозе Льва Портного. В Москве его спрашивали, не черносотенный ли наш союз. Он в качестве доказательства обратного привел кусок из моего эссе "Краткая история присебячивания". И вообще: само присутствие Портного, Борохова, Гальперина, израильских жителей Левиной и Муляр в списке лауреатов делает смешным вопрос. Здесь просто ценят своеобразие текстов, написанных славянским словом, вне зависимости от наследственности автора.
К вопросу о черносотенности: Михаил Архангел вряд ли нес в себе правильные гены и не виноват в том, что его именем воспользовались черносотенцы, назвав свой союз. И мы без всякого предубеждения зашли в смядовскую церковь Михаила Архангела, тем более, что рядом был наш Михаил. Александров. А в церкви, посещаемой и местными русскими, и болгарами, нас встретил настоятель, прекрасно говорящий по-русски.

Потом зашли в зал общины. Сели - и сердце защемило. Детский хор крепкими слаженными голосами запел для нас по-русски и по-болгарски. Мальчик, который в центре, явно будущая звезда вокала, в этом мы сошлись, не сговариваясь.
Collapse )

Там, за облаками...

Романтический герой Роберта Ивановича пытался найти манок в серых советских буднях, в чем ему помогала музыка Марка Фрадкина, в данном случае. А там, за облаками, действительно красиво. И можно не смотреть вниз. Но не обязательно для этого подниматься выше облаков, они сами, выясняются, могут опускаться ниже тебя...
Снимки сделаны с одной точки, из окна кабинета, глядящего на запад, с разницей в три часа. Вот раннее утро:
там, за облаками
... а вот позднее:
там, за облаками

Бах - и Нигулисте

Заканчиваю отчет о Таллине. Вот церковь, которую даже восстановили (после собственной бомбежки) еще при советской власти. Теперь в ней концертный зал, украшенный выставками. Под органного Баха висели алтари, думаю, из тех церквей, которым не так повезло. Но Нигулисте и без того сильно отличался размахом от церкви в Лейпциге, где работал Бах. По крайней мере, лет 17 назад она выглядела более скромной и тусклой. Зато наискосок от нее - нарядная пивная, на витрине надпись, что именно сюда захаживал Иван Севастьяныч. Верю!
Зал в Нигулисте с видом на орган:

а вот слушатели-зрители:
_IMG0068.JPG
После концерта можно рассмотреть детали. В центре триптиха, у подножия креста - явно заказчик, оплативший работу:
Collapse )