Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Скарабеи

В.Ч.

Есть особая радость — сказать, не жалея себя,
до конца — о конце, о пропасти неразличимой,
о движении к ней, не скорбя, изнутри проследя
измененье дыхания до бездыханной причины.

Есть простая задача перед твоим языком -
как всю правду сказать, не зная и половины,
не беря на приём и не требуя слова внаём,
рассказать о паденье прямо из центра лавины.

Есть, конечно, такие, кто хочет сказать наперёд
о загробных успехах, наградах за веру и скудость,
только в правде своей они в гроб загоняют народ,
из обычного страха приготовляя искусство.

Проще, ярче — и вера велит ему убивать
и людей, и сомнения, прахом познанье развеяв.
Умножаются мусор и скорбь, а кому убирать?
Да всё тем же — священным тупым скарабеям.

Идёшь и слышишь: по дну распадка

* * *

Идёшь и слышишь: по дну распадка
бежит ручей — молодая лошадка,
бежит весомо и легконого,
полегче выбрал себе дорогу.

А здесь тропинка по круче вьётся,
не разобьёшься, но сердце бьётся,
смотри под ноги, на корневища.
Светло и тихо, пичуга свищет.

Ручей на волю, ты — к дому вышел.
Здесь старый конь прошёл неслышно.

Пока, Париж!

Заканчиваю затянувшийся репортаж об антураже Всемирного поэтического фестиваля "Эмигрантская лира- 2021" там же, где и закончился фестиваль - в Париже, в храме Свято-Сергиевского богословского института. Пока прихожан не было, мы рассмотрели, каким стал бывший лютеранский храм, перешедший после Первой мировой от немецкой общины к православной. Понятно, что в 1922 году в Париже немцев стало меньше, чем понаехавших-понабежавших спасшихся от большевиков русских. Потом в этот день 19 августа прихожане пришли праздновать Яблочный Спас, а мы читали стихи в аудитории института, я уже показывал в "репортаже с места события". А сегодня покажу церковь. Вот так она выглядит с фасада, жаль, в кадр не умещается колоколенка, по православному обряду притулившаяся к бывшей лютеранской постройке.

Внутри западные витражи легко уживаются с восточными иконами.

Но если приглядеться, да вчитаться - чисто российское поминание...

Раньше храм принадлежал Константинопольскому патриархату. Теперь община и богословский институт перешли к Московскому. Отец Анатолий приехал из Молдавии.

Только цветочки вокруг церкви какие-то не московские.

Даже если вполне обыкновенные...

Большой Курциус

Льеж большую часть своей истории был - и остается! - городом ремесел, производителем продукта, практичным и позитивным. Скажем, дед Андрея Россинского учился здесь на текстильного инженера, потом в России пригодилось. Запомнил по литературе бельгийские трамваи - как один из признаков новой цивилизации. Бельгийские винтовки я помню еще по Луи Буссенару. А выясняется, что оружейное дело - основополагающее для культуры Льежа. В 17-м веке был такой успешный оружейник Курциус (настолько успешный, что в наше время группа молодежи освоила грант и под его именем выпустила новое пиво - Курциус!), собирал предметы искусства, построил восьмиэтажный дворец, завещал его вместе с коллекциями городу. Музей живет, в разветвленных галереях Большого Курциуса - самая разнообразная экспозиция, включая коллекцию оружия. Во время поэтического фестиваля, проходившего в одном из залов дворца, мы успели посмотреть только часть исторических артефактов. Самые яркие - из галло-романской эпохи 4-7 веков нашей эры, недаром она послужила основой для рождения в этих местах империи Карла Великого.

Вот еще вариант.

Даже отдельные фрагменты показывают уровень изображения.

А это осталось от сфинкса.

Льеж, конечно, и торговый перекресток, не только свои изделия хранит. Есть и венецианское стекло, и арабские средневековые изыски.

Очень много стекла - от римского до венского. Эта огромная, почти в человеческий рост ваза мне показалась адекватным выражением сути стекла: и объем, и отражения, игра граней и теней.

Эти трубки - явно не табачные...

А дворик дворца за стеклами экспозиции тоже играет гранями.

Есть там и не слишком древние экспонаты. Но уж больно хорош рояль в стиле ар-деко!

Эта жеманно-фарфоровая сцена тоже не слишком старая - конец 19-го века. В ней видны следы и века восемнадцатого, и века наступающего модерна, Бёклина, скажем.

На этом я заканчиваю описание Льежа.

Статуировка

Более полувека назад мы с моим другом Сашей Касымовым написали наш первый "роман", вдохновленный "ленинским планом монументальной пропаганды" и его возрождением в середине 60-х, когда жадная творческая братия с жаром взялась за освоение средств этой самой пропаганды. "Роман" писался в двух видах сразу: глава прозы и глава в стихах, назывался "Статуировка". Мы его читали в компании моих родителей, все смеялись аллюзиям на тогдашних деятелей официальной культуры. Уже недавно, столкнувшись в Скопье с обилием памятников, затмевающим негустоту жителей, я понял, что это родовой прием идеологов, старающихся камнями прибавить себе убедительности и крепости.
А в Европе памятники одновременно кучей не ставят. Зато они там накапливаются со временем, которого у европейских городов было больше, чем у советских. Ясно, что и коммунистические вожди, и руководители новых государств пытаются нажить капитал на прошлом, пародируя Европу. Несмотря на две мировые войны, прокатившиеся по Бельгии и по Льежу в частности, некоторые памятники сохранились, к ним добавились новые, поставленные, видимо, с ностальгией по предшественникам, в том числе.
Вот памятник королю Альберту Первому, одному из героев Первой Мировой. Очень человеческий, намного выразительней помпезных македонских новоделов. Даже новодельная башня финансового центра за спиной не мешает восприятию.

И рядом, прямо на мосту - мемориал всем бельгийцам, погибшим в боях с захватчиками, начиная с 11-го века. Хотя сама Бельгия - почти такой же новодел, как Северная Македония, образовалась менее двухсот лет назад, но бельгийцы - и валлоны, и фламандцы - жили здесь тысячу лет.

Скульптура может нести в современном городе и утилитарные функции. Особенно, если часто идет дождь.

И даже метафорические фигуры обретают в сознании горожан вполне реальные достоинства. Когда поставили этого замечательного быка, многие льежцы были недовольны обнаженным достоинством мужика, который быка сдерживает. Но потом студенты из вуза поблизости стали на удачу прикасаться к спорной детали перед экзаменами - и достоинство заблестело, как новенькое.

Ближе к нашему времени на бульваре создали целую аллею в память артистических граждан Льежа. Начинает ее бюст композитору Изаи рядом со зданием филармонии.

Не все памятники однозначно читаются. Этот вот, на задах зала, в котором проходил поэтический фестиваль, с некоторой иронией, мне кажется, освещал отношения пастырей и паствы.

Конечно, при таком обилии монументов нельзя было обойти вниманием самих их создателей. И вот - памятник скульптору, создавшему самые красивые статуи.

Бельгия. Льеж

Вот вчера впервые в истории отменили гонку Формулы-1. Из-за дождя. Нас это не удивило, ведь она должна была пройти в Бельгии, а мы еще с юношества знаем по детективу "Что может быть лучше плохой погоды", написанному болгарским шпионом и писателем Богумилом Райновым, что в Бельгии всегда идет дождь. Организатор поэтического фестиваля Александр Мельник, переезжая на своей "микре" во Францию, чтобы провести последний аккорд фестиваля в Париже, заметил, что сразу на границе дождь и кончился.
В этом году дожди были особенные и привели к наводнению, крупнейшему за последние сто лет, водохранилища в верховьях мгновенно заполнились, пришлось открывать шлюзы, близкие к Льежу городки, жавшиеся к Мёзу, вода потрепала крепко, а в самом региональном центре разрушений не было. Потому что бельгийские инженеры давно продумали и поправили русло большой судоходной реки в пределах города. Но все равно теперь государство создало комиссию, которая поменяет регламент заполнения и опустошения водохранилищ, стрелочников там не ищут, а думают, как обезопаситься.
Льеж живет вокруг реки, на этом торговом пути он возник и процветает. Валлонские франкофоны, жители Льежа, называют ее Мёз, а в русских источниках она больше известна под голландско-фламандским именем Маас.

Главная пешеходная артерия города - широченная набережная. Кстати, луж на ней, как и во всем городе за дождевые дни той недели, что мы провели в Льеже, мы не видели. Тоже позаботились бельгийские инженеры. Забота о реке, кстати, окупается: движение по ней оживленное.

Но не одни грузовозы хозяйничают. Можно прокатиться на речном трамвайчике, а у кого денег побольше - и на собственной яхте.

Гусям, лебедям, уткам и прочей водоплавающей живности механические средства передвижения не нужны. Никто их специально в городе не разводит, они сами выбрали средой обитания его берега и парки. Конечно, их подкармливают.

А любовь к воде заметна даже в скульптуре.

​Жизнь опрокинулась, секунды разлетелись

* * *

Пустыня дня вдали переливалась
бесплотным телевизорным огнём,
там поджидали жертву сериалы,
подмигивая смерти: «Подмогнём!»

Жизнь опрокинулась, секунды разлетелись,
песочные часы — обманная модель:
на голову не встанешь в дряхлом теле,
горизонтальна смятая постель.

Бессмысленны барханы одиночке,
не видящему линии ветров.
Минуты растворяются в песочке,
часы текут, неразличим покров.

Зато просторно демонам в пустыне,
горячее дыханье неудач
доносится из прошлого доныне,
мираж побед неверен и незряч.

Песок в ушах шуршит неугомонно,
однообразной злобой распалён...
Последний собеседник без смартфона,
пожизненный надёжный пенсион.

Брюссель. Каменный комикс

На выложенных вчера снимках можно было видеть, что все здания главной площади Брюсселя украшены скульптурами. Часто это символы, как показанный вчера архангел Михаил, частью - полусимволы, то есть недостоверные изображения подчас исторических персонажей, а иногда и попытки показать реальных людей. Вот и посмотрим, как этот каменный (изредка бронзовый) комикс рассказывает историю города. На соборе, стоящем на Торговой площади, представлены и святые, которым на нем самое место, и основатели собора, площади и города. Представлены иногда в действии, которое сделало их отличимыми. Как вот этого первого епископа:

А эта фигура - полуусловная. Но выразительная.

Здесь, кажется, какие-то аристократки-владетельницы:

И здесь - иллюстрация исторического момента:

А это явная героизация образа заказчика:

Здесь попытка запечатлеть конкретного воителя (с пузиком):

Фигуры с других перекрестков города покажу позже.

Наводнение в Бельгии и Германии, пожары в Греции и Болгарии...

* * *

День грозы — громыхнула, не брызнула,
так и время мимо пройдёт.
Человек по первичному признаку -
ожидающий жизнь идиот.

В этой вере многое выросло
или высохло, прогорев.
Начинались невинными вымыслы,
а сошли, как сель по горе.

Мимо глядя, не под ноги, под руки,
не на небо, а в зеркала,
ты стоишь — и не тянет на подвиги, -
как обритая селем скала.

Грохот пуст над твоею вершиною,
как без Зевса двугорбый Олимп.
Рядом ливни несокрушимые,
над лесами пламенный нимб.

Самольстиво воображение,
прогнозируй, а не шамань.
Ожидает опустошение
бессердечную дряблую ткань.

Повторение — мать ожидания.
Зазеркалье далёких зарниц.
Полыхает гроза мироздания,
лес в Олимпии падает ниц.