Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Памяти Сергея Краснова

Вчера был день рождения моего друга художника Сергея Краснова. Он умер 16 июня этого года. Вот одна из самых известных его картин.
KC_31.jpg
А сегодня я написал это стихотворение:

Не хватило дыхания
не ему одному.
Духота на собрании,
духота на дому.

Краски вянут от сырости,
а душа от тоски.
Одиночество вирусом
побеждает полки.

За мольбертом, на площади
неохватных миров
был единственно мощным
Серёжа Краснов.

Анекдоты и музыка -
как у всех, всё при нём,
но умелое мужество -
не расхожий приём.

Высшей кистью отмеченный
даром твёрдой руки,
человеческой вечностью
он наполнил мазки.

Но зелёные в крапинку
закатились глаза.
На вселенной царапина
и заразна слеза.

Ее портрет

* * *

Почему я женился в восемнадцать лет?
Вот её портрет.
В загсе.JPG

Почему мы живём шестой десяток лет?
Вот её портрет.


Что она видит, когда терпения больше нет?
Не предусмотрен ответ.

Монументально

У нас за воротами произошла реновация. Пришел Митко по прозвищу "Пико" (Миток в селе хватает), а по чину - прислужник, то есть - работник за все, и возвел на месте прежней чишмы мавзолей. Раньше источник, куда поступает вода с Пирина, тоже был отделан камнем и бетоном, но Пико не устроила его эстетическая концепция, Митко этот склонен к украшательству. По правде говоря, надписи футбольных фанатов и противников (или сторонников?) Америки на самом деле не слишком украшали водоразборную колонку, местами, к тому же, она и облупилась. Вот Митко и взялся:

На этом его фантазия художника и руки каменотеса не остановились. Там, где жители нашей махалли (квартала? околотка? конца деревни?) пытались неоднократно установить стол из древесной плиты (и сами же с помощью коз его обламывали), мастер Пико водрузил гранитную композицию.

Думаю, место для бюста писателя, прославившего село Плоски, выбрано верно... Тем более, что и дом писателя виден хорошо...
Но памятник рядом с чишмой уже есть! Хотя, скорее чишма рядом с памятником: это явор, который посадили более ста лет назад турки, уходя из Плоски после того, как эта территория последней вошла в современную Болгарию.

Там даже надпись тот же Митко недавно привинтил:

И страж мемориала всегда на посту, даже когда не щиплет траву у монумента. Я о нем даже стих написал: https://stihi.ru/2020/05/29/3005 . А теперь сделал портрет, все видно: и седые брови, и седые щеки, и волоски седой бороды...

Полдень. Жарко

Они поднимались снизу, от лугов. Точено цокая, ослик тащил телегу сена, скорее всего - для себя, козы-то предпочитают зеленые ветки. Дошли до чишмы под явором, напротив кухонного окна, а я не могу выбежать - снять, кофе на плите. Пока выключал, бегал за аппаратом, ослик и хозяин его напились из источника (чишмы), хозяин даже помыл свой посох - чтобы руки не жег, да и от пота. Выбежал я, а они уже заворачивают домой, с попутчиком общаясь.

Снимать просто из-за угла или нагло забежав перед ними - не по-соседски, пусть страдает репортерский кадр, я же не профессионал! Забежал, спросил разрешение на портрет (двойной), объяснил, что уж больно красивый ослик. Хотя таких у нас много и все готовы тащить поклажу, безропотно хлопая ушами, но в его лице я хотел отметить их всех.

Баллада о невезучем холсте

Вот замысел — и он неисполним:
художник хочет написать поэта.
Тот целый день маячит перед ним
и мыслью поэтической согрето
его лицо, движения резки,
поэт спокойно может улыбнуться.
Лови, художник, воздуха мазки
и пепел в тине треснутого блюдца.
Тень угловата, но гармоний ток
струится за словами и молчаньем,
и каждый слог велик и одинок,
и каждый жест свободен и печален.

Им разговаривать — как водку вместе пить,
но холст один — и он неразделимый,
а жизнь течёт, её не уместить
в условность поэтического грима.
Рисунок губ, слова определив,
меняется наитием мгновенным,
словесного искусства перелив
не застывает краской неизменной.
И вот уже грубеют голоса
и спор гудит о качестве искусства…

Поэт бежит, спасибо не сказав,
лифтёром заступает на дежурство.

Но у художника не зря натянут холст,
обида подгоняет вдохновенье,
и он скоблит, как пёс голодный — кость,
он чистит место под произведенье.
Давно хотел писать автопортрет...
Замкнуть свой мир, открывшийся сегодня,
в лакуну времени, ей имя дать и цвет.
Себя он знает, пишется свободно.

Наушники! Пусть музыка войдёт
намёком личного особенного взгляда,
она не выдаст!.. Но уйдёт под лёд
холста и красок, лака и распада.
Ему казалось: ноты не соврут
и эхо повторит объём гармоний,
но их ловить — опять напрасный труд,
как у стихов - они многосторонни.
Слова и звуки кисть не утвердит.
Вот бабочки, пришпилил — и любуйся...

И он за нож схватился, как бандит,
какая рифма! - совершил убийство.
Художник казнь картины повторил,
свои сомненья изводя под корень.
Есть плоть под слоем краски и чернил,
он вглубь пошёл. Что стало общим горем.
Не глядя на знакомое лицо,
он холст изрезал и унёс на свалку.

Я написал — и я замкнул кольцо.
Несостоявшихся портретов жалко.

Надмирный взгляд

Можно подумать, что горы воспитывают сознание ничтожности человека - по сравнению с природой. А можно вспомнить: "... орел, с отдаленной поднявшись вершины, парит неподвижно со мной наравне"... Так что дело не в горах, а в установке, с которой ты туда идешь. Маленькие горы оставляют больше вариантов для выбора, более размытая палитра настроения по мере продвижения. Мы поднялись невысоко, не выше километра над уровнем моря, пройдя от нашего дворика по вертикали метров пятьсот. Но до чего же тяжело ногам, отвыкшим за время весенних неурядиц! Но того стоило.

Кладбище, если смотреть на него сверху, тоже смиряет гордыню, ясно виден прямой путь из деревни в него.

И сразу за кладбищем - вот такая сосна, выросшая практически на наших глазах.

Кажется, прибавить ходу - и к облакам поднимешься. Хотя, конечно, они стоят над главными вершинами Пирина, до которых за день не дойдешь.

Идолы на Гудзоне

В 2001 году, когда я уже уходил с поста генерального директора издательства "Экономика", нам удалось быстрее чем за месяц после террористической атаки в Нью-Йорке собрать и выпустить солидную книжку об этом событии. В качестве обложки мы использовали репродукцию картины Сергея Краснова. О том, почему это сделано и как создавалась картина, я написал на последней обложке. Сейчас репродукции этой работы у меня нет, а книжка осталась в Москве, но сегодня, на следующий день после похорон Сергея в Уфе, я должен напомнить о его поразительных прозрениях.

В интернете я нашел ссылку на сайт музеев России, где есть эта работа. http://www.museum.ru/alb/image.asp?21688



За два года до 11.09.01 художник Сергей Краснов нарисовал нападение на Всемирный торговый центр

Краснова в Нью-Йорк привез галерист Александр Глезер - на открытие выставки современного русского искусства. Сергей всегда любил городской пейзаж. А тут - такая натура...Две башни, несоразмерные обычным зданиям, обычные небоскребы, сниженные башнями, река, отражающая бетон и камень, простор неба с угрожающим свистом облаков. Рядом на Манхэттене в случайной галерее запомнились два золотых идола: память у Краснова точная, как глаз.
Приехал и написал картину, вы ее видите. Было это в прошлом веке, 1999 году. Вряд ли тогда художник мог объяснить, почему белые линии стремятся перечеркнуть башни именно на этом уровне (сравните с кадрами СNN) и почему стальные плоскости летят разрезать их. Это теперь каждый трактующий может говорить о предвидении...
Впрочем, для Сергея Краснова такая публицистическая точность, несвойственная, вроде, фантастическому реализму, к которому критики причисляют его творчеству, не в новинку. Его картины не только зримо предсказывали падение коммунизма и распад Советского Союза, но даже предупреждали Уфу, где он живет, о приближении катастрофы с питьевой водой. Очевидно и здесь, в чужом Нью-Йорке, почуял запах беды. И назвал работу «Идолы на Гудзоне».
Дикари, очарованные богатством цивилизации и недовольные долей, достающейся им. Империя, покупающая легионы варваров для внутренних разборок и внешней экспансии. Золотой телец, заставляющей возводить себе все более мощные храмы. Он видел это, а мы можем говорить о глобализации и «третьем мире», о новой на американской земле войне Севера и Юга (только уже планетарных), о мусульманском экстремизме - детище двух великих разведок...
Картина тогдашнего члена-корреспондента Академии художеств Сергея Краснова (умер он уже академиком) выставлялась в Москве на открытии Музея современного искусства. Критики рассуждали, зачем этот музей нужен Церетели, на работу Краснова в печати отзывов не было.

На смерть художника

В Уфе сегодня хоронят Сергея Краснова. Его жена Рашида, наша подруга более полувека, сказала, что причиной смерти стал отек легких. Но анализы коронавирус не показали. "Молодежная газета" республики справедливо назвала его художником мировой величины, агентство "Башинформ" сообщило о невосполнимой утрате для культуры Башкирии, профессионально перечислив все его звания и достижения, глава республики Радий Хабиров не высказался. Думаю, смерть любого (подходящего по фамилии) исполнителя-танцора-певца такого ранга власти бы отметили, но как соболезновать творцу они не знают.
Это я по журналистской привычке анализирую. Отвлекаюсь. Для нашей семьи Красновы более 15 лет жизни в Уфе были родные настолько, насколько могут быть близки люди, живущие одними целями и в одном ритме. Это виртуально продолжалось 30 лет после того, как мы уехали из Уфы. В феврале этого года мы посидели с Сережей у него дома, разговаривать было так же легко - на лету, на полуфразе. Его друг детства Александр Радашкевич вчера прислал из Парижа стихи, написанные на смерть Сергея Краснова:
СЕРГЕЮ КРАСНОВУ, ПРОЩАЛЬНОЕ


Он отлетел, наш тонкий остров, что так умело
вырвали с корнями, пером нечаянной жар-птицы,
оставив землю задыхаться в бетонном панцире,
под матрицей незрячего стекла. Всё это было,
знаешь, не про нас и даже как-то зря нам показалось,
раз эту жизнь не пережить и эту смерть не проворонить.
Новопреставленный Серёжа, как снится там тебе,
как кажется, какие вещие полотна ты слёту дописал
для смытой рамы небосвода? В Уфе метёт недвижная
метель и вьюжат тополиные бураны, без всякой там
маститой бороды ты процветаешь тамошней улыбкой
в дверях непрошенного края, где наша Надя с вечной
сигаретой расписывает мне последнюю шкатулку
с румяной перламутровой Снегуркой, что сжала
птицу зряшных снов в заиндевевших рукавицах.

2020
Свое стихотворение, написанное в день смерти Сергея, я опубликовал вчера. Сегодня хочу обратиться к снимкам, еще раз побыть рядом. Вот этот сделан в Москве на Сережиной выставке в зале редакции "Аргументов и фактов", не нынешней газеты, прихлебательской, а тогдашней, в 1990 году - лидерской.

А здесь мы в московской квартире его детей, к сожалению, теперь они не могут прилететь из-за границы проводить Сергея.

В феврале я жил несколько дней в его мастерской в Уфе, где хозяйничал его друг, замечательный фотограф Дементий Казанцев. Он в пыльных углах нашел старые холсты, почистил их. На этом холсте красновская Уфа середины 70-х, спиной изображен в желтой куртке человек, чем-то похожий на меня тогдашнего. Хотя скорее всего, это Сережин друг замечательный поэт Борис Романов. Фото Дементия:

Умер Сергей Краснов

Сегодня. В Уфе. Академик живописи, народный художник республики. Великий. Называли фантастическим реалистом еще сорок лет назад. Мой художник. Друг почти полвека. Вот его снимок тринадцать лет назад. Посмотрите, какой он живой, нежный (смотрит на дочь Машу), умный. Красивый.

Его работы в музеях Европы и Америки. Вот некоторые из самых известных:

Разрушенных звезд у него много, он писал разрушение страны еще до 90-го года, многое потом разошлось в цитатах. Эта звезда, рассыпающаяся сверху, но сохранившая трубопроводы и рабский труд "серпа и молота", кажется мне самой актуальной.

У меня есть с десяток его работ, эта - самая любимая. Когда-то президент республики раздумал покупать ее себе домой, Сережа подарил ее нам.

Мы с ним были близки творчески, несколько моих книг несут на своих обложках его репродукции. Я лет 35 назад написал ему два стихотворения, они были опубликованы в газете, а в сборник 90-го года вошло только первое. Здесь оба.

Напротив зеркала
Сергею Краснову
1.
Счастьем впрок не запасёшься,
сладость за щекой не спрячешь,
на себя не обернёшься,
за другого не заплачешь...

Как по зеркалу — дыханье,
затуманит и пройдёт
день, что отдан был охране
завоёванных высот.
Глаз отвёл — и всё пропало!

Не мигая — не смотри,
потому что это мало -
быть у зеркала внутри,
потому что мало слова,
мало памяти и слёз,
потому что надо снова
делать глупости всерьёз:

признавать своею болью
боль, рождённою чужой,
клясться вечною любовью,
прятать сладость за щекой.

2.
Все рисуют автопортреты,
пишут маслом, как режут ножом.
На живое наносят ретушь -
и становится ретушь лицом.

Будто нож погружается в масло,
наша кисть погрузилась в стекло.
Зазеркалье - небезопасно,
но опасность - не ремесло.

Отскобли от лица улыбку,
вымой руки, иди писать.
Ты не бойся, что сходство зыбко,
бойся намертво угадать.

Намертво!..

Безымянная роза

Мы не знаем, кто это, порода невнятная - да еще и перемешалась с шиповником, отсюда у первых цветков более бледный оттенок. Розмарин, шиповник и роза не видят друг в друге угрозы, растут подряд на трех квадратных метрах, сплетаясь с самшитом, дотягиваясь до виноградной лозы поверху (правда, розмарин пока до нее не добирается). Роза-шиповник-самшит - это содружество досталось нам от прежних хозяев (хозяйки?), а розмарин мы уже сами посадили. Обычно коты и кошки, и наша Ваня, и все забегающие, тщательно вынюхивают розмарин, иногда, чтобы потереться об него, встают на задние лапы. А сегодня Ваня под окном кухни долго нюхала розу. И ее можно понять!

Рядом - другой оттенок.

А здесь уже - вся ее палитра.