Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Cito! - крыто

Написал то ли рассказ, то ли публицистику, как всегда у меня - между жанров. Дочь спросила: это о кризисе в медицине? Ответил: думаю, перестройка человеческих отношений на очередном этапе. https://proza.ru/2020/09/17/671

Люляк

На "золотую свадьбу" нам подарили люляк. Это по-болгарски, а в русском обиходе - индийская сирень. Кустик сиротливо торчал посреди лужайки, куда я его воткнул, и совсем не напоминал те громадные кусты, которые нам нравятся у отеля "Сандански" в одноименном городе. И вот, спустя два года и один месяц, он не просто подрос, а наконец расцвел!

Где мерцает кристаллик...

Сегодня четыре года со дня гибели нашего любимого Дениса. Мы продолжаем носить в себе эту боль. А у меня добавляется и сознание невозможности поправить ту поверхностность, которая бывала между нами, невозможности проверить те догадки о его подлинной глубине, которые сейчас продолжают меня стыдить. Вот нашел среди Вариных снимков фото, сделанное в том самом Ионическом море, она увидела своего отца так пророчески...

Об этом всем мое стихотворение:
* * *
Памяти Д.К.

Где мерцает кристалик твоей души -
не могу, больно смотреть.
Растворяющей силе не заглушить,
мне печати твоей не стереть.

Преломления точку прошёл и собрал
многоцветье в слепящий пучок.
Что по-прежнему в нас видит кристалл,
как за новым следит зрачок?

Исподволь смотрит звезда, из-под волн,
видит в нас сквозь шелуху:
зёрна света готовятся на помол
на виду, на словах, на слуху.

Ты прости, я наверно тебя обманул
и живому не то показал.
Но теперь посмотри, снят уже караул
и открыта влага в глазах.

Решил попробовать эффекты

Снимки, опубликованные вчера, имели менее счастливых собратьев. Я подумал-подумал и решил их показать в обработке программой FastStone. Она не самая крутая, но мне подошла - по совету Ивана Жданова. Здесь я убрал вчерашнюю четкость и использовал эффект"картина маслом". А так - места все те же, окрестности Плоски.






А эту просто перевел в ч/б.

Париж. Пер-Лашез

Нам взялся показать это самое знаменитое парижское кладбище поэт и эссеист Александр Радашкевич, мой дважды земляк - Оренбург, как место рождения, и Уфа, как место взросления. А в Париже он живет уже 35 лет, работал в "Русской мысли", продолжает писать и без обязательной связи с каким-либо СМИ, его сайт - http://radashkevich.info/. Так вот, первое, что он нам сказал - деликатно!, - что впечатление останется не гнетущее. И оказался прав. Как бы встреча с писанной и читанной нами историей Франции, да и не только одной страны - всей нашей современной цивилизации. Такая встреча не будет гнетущей.
А здесь и сам переход в мир иной показан со свойственной Франции сдержанной глубиной и ясностью.

Надгробие любимого нами - оказалось, и Радашкевичем, - Альфреда Мюссе.

Ив Монтан и Симона Синьоре:

А здесь семейная пара еще разлучена, вдова недавно умершего Мишеля Леграна, автора любимых всеми мелодий, оставила место и для себя, даже табличку поставила - с необозначенной последней датой.

Эдит Пиаф:

Наполеоновские маршалы и генералы, русские князья и промышленники из Баку, тибетские буддисты и французские экстрасенсы, еврейские и китайские фамилии... Вот маршал Мюрат:

И напоследок - Александр Гинзбург, диссидент и основатель неподцензурного литературного журнала "Контекст", за что и был посажен уже при Хрущеве, с ним Александр Радашкевич работал в "Русской мысли". Участок на кладбище и памятник оплатил Александр Солженицын.

Дальние окрестности

Вчера весь день ходили тучи, с двух сторон - и с Пирина, и с Малешевской - погромыхивало, так что не слишком пекло, градусов 25, тут еще и электричество отключили - что оставалось, как не пуститься в горы. Дождь обещали только после обеда, вот и пошли с утра далеко, в те края, которые видны из окна, за пятую (от окна) опору ЛЭП, мы там давно не были. Ходили четыре часа, но первые минут сорок, пока не втянулись, пока поднялись на ближнюю гору, были самые тяжелые. Даже присели на любимые камни.

Посмотрели на Плоски - и пошли между горок плутать.

Корни сосен на откосе стоят вертикально, то ли анаконды, то ли лежачие стволы.
Collapse )

Опять в "Мастерской"

По хорошей традиции в воскресенье газета-журнал "Мастерская" опубликовала мой старый рассказ "Крыса и шпага".  http://club.berkovich-zametki.com/?p=44976 За те годы, что прошли после моей книги "Крики во сне", где впервые рассказ появился, его герой успел переехать из Америки в Россию, но судьба его лучше не стала. 

Весенний воздух

Ну вот опять потеплело до +15 на солнце, теперь уже всерьез. Снег растаял, только на вершинах держится. А деревья никак не взорвут почки. Но весна над ними кружится и жужжит! Кажется так))) Вот смотрите сами, деревья еще без листьев, а весна видна:
весенний воздух
Даже вечнозеленые кипарисы сменили окраску и не боятся больше туч и снегов. Хотя, скорее всего, это просто прямые солнечные лучи так меняют цвета.
весенний воздух
Но вот у речки Чише (я не могу передать те звуки, которыми ее называют соседи, думаю, по смыслу - Чистая) точно видно, как дотаивает снег и лезет трава.
весенний воздух

Памяти Володи Кузьмищева

Он умер несколько часов назад. Я на него, живого, не посмотрел в последний раз - мы должны были к нему подъехать завтра, так получалось. Мы дружили почти полвека, он первый научил меня понимать другого человека. Хотя во многом мы были близки, он был одним из моих учителей в журналистике, в поступках, в отношениях. В жизни. И если он говорил, что у меня что-то получилось - я был счастлив. А у него получалось многое: был настоящим репортером (полгода на Шпицбергене) и настоящим газетным аналитиком, даже в своих "передовых", написанных в "Правде" в раннюю перестройку, старался быть впереди редакции. Он первым открыл Николая Травкина в "Труде". А потом мы  с ним делали "Русский курьер" в те августовские дни 91-го, а потом выгоняли хазбулатовцев из "Российской газеты" в 93-м.
Он всегда писал лучше меня, и я горд тем, что мне удалось заставить его записать некоторые рассказы и отнести в "Знамя". Они были признаны одними из лучших в том году. А потом он написал большую повесть "Осиновая гора" - о жизни тульской рабочей окраины, книжка его, вышедшая несколько лет назад, так и называется. Он говорил, что хоть что-то останется от него внукам. Его внучка Аля участвовала в проекте "Ельцин-центра" в мастерской Павла Лунгина.
Три года он тяжело болел. Но все порывался узнать - как там грибы в лесу под Звенигородом...