* * * Я запишу ножом на пиках ледяных приснившийся язык из возгласов одних, на белых остриях наколот и намёрз, он станет дневником оледеневших слез. Очищен от меня, прошедший явь и сон, он впишется в разряд возвышенных персон до той поры, пока лавиной не сойдет мой ледяной язык с присвоенных высот. А я забуду смысл и звонких, и глухих и снова не пойму согласных и немых, теперь мне набирать горючую слезу, взлетая над огнём, клубящимся внизу.