Острое чувство старого. Рабство внутри, анархия снаружи
Продолжаю публикацию немаленького текста. Сегодня часть вторая.
Не буду обзывать эту стратегию простым враньем, Кремль на самом деле считает крепостное право одной из основных ценностей самобытной российской цивилизации, о чем еще Никита Михалков объявлял. И возврат к этой самой жесткой этатистской конструкции видит краеугольным камнем своей власти. А остальным, не попавшим во власть, остается терпение, послушание, восторженное восприятие начальства. Вот и весь консерватизм. И кремлевские думают, что на Западе их «партнеры» на самом деле так же настроены, только придуриваются, «играя в демократию». То есть говоря об «особом евразийском пути», Кремль подспудно считает его универсальным, ведь диктатура всегда крепче выглядит (на краткое время).
Фокус-то в том, что исконный западный консерватизм как раз борется с диктатурой, он основан не на возвеличивании власти, а на самоценности самостоятельной личности. На демократических принципах уважения писаного права. Однако общие позиции есть у кремлевцев с другими консерваторами, самозваными, которые бросаются на борьбу с приметами бюрократических и ново-поведенческих опасностей, объявляя это борьбой с глобализацией (благодаря плодам которой они могут долго и сыто жить). Путинская же власть против самой «глобализации», поскольку ее правила не позволяют российского самодурства и воровства. А бороться с приметами (масками и прививками против ковида, скажем), считая, что борешься с самой идеей «прогресса», это идти по пути луддитов и прочих плоскоземельцев.
То есть, консерватизм — это поддержка базовых ценностей человеческого существования, но если борьба за свободу выбора сводится к борьбе за отдельные туалеты, а право собственности понимается как «все вокруг мое» — то это по-путински, по пути с ноздревским эгоцентризмом. Коренная разница не принимается во внимание: в России теперь по официальному постановлению лишены обыкновенного пассивного избирательного права люди, признанные противниками власти, а что касается собственности, она в любой момент может перейти к новому владельцу, если государство прикажет. Ну или те, кто присвоил себе право называться государством.
Для иллюстрации кремлевских консервативных ценностей. Бывшего депутата Госдумы Леонида Гозмана задержали в метро, хотя он и не думал скрываться, но взяли его благодаря системе распознавания лиц. Преступление пожилого правого политика, объявленного в розыск, заключалось в том, что он не известил надзорные органы о своем израильском гражданстве. Действующие юридические принципы позволяют иметь оба гражданства одновременно, только об этом по спецзакону надо обязательно доложить самому. Не доложил — и за это отправлен в кутузку, хотя нарушение предусматривает 200 тысяч рублей штрафа, и о нем он был извещен. А вот уже за решеткой ему смогут пришить любое дело и на любой срок посадить. Настоящая вина — высказался против войны и посмел вернуться на родину.
Такие в России изобретательные законодатели и меткие исполнители, не скажешь, что консервативно-старорежимные, все-таки искусственный интеллект использовали.
Был у меня когда-то в кухонных спорах один аргумент: покажите хотя бы один предмет, который был изобретен в России и сделан именно в ней впервые. Никто не показал, пытались вспомнить китайские пельмени и китайские матрешки. Российский вид консерватизма не подразумевает создания чего-то полезного, употребимого в быту. В крайнем случае — что-нибудь новенькое приспособить для военных нужд (американские компании ВПК 54 процента продукции реализуют на гражданском рынке), да и то сначала украсть заграницей.
Обезьянничанье, пародирование, постмодернистское выскребание смысла из чужих открытий и устройств — это у российской власти испокон. Вот и сейчас глава пародии ФБР — российского Следкома Александр Бастрыкин объявил, что планируется устроить «свою Гаагу», суд над «украинскими военными преступниками из высших эшелонов власти». Да уж, влезли в чужую страну, гнусно пародируя войну с нацизмом, так уж бейтесь о стену до конца, призывая на помощь юристов из таких продвинутых стран, как Сирия и Боливия. Еще можно использовать чужие достижения для подчеркивания превосходства власть имущих над теми, кому милостиво разрешают сажать картошку и собирать валежник.
Впрочем, подобным нахлебничеством отличаются и те «антипрогрессисты», в которых ищет на Западе союзников Кремль, они ведь «расшаривают» свои инвективы в том самом интернете, который недавно проклинали. Говоря по правде, ориентация назад, в прошлое, еще не помогла совершить ни одного открытия, начиная с каменного топора и колеса.
Средняя продолжительность человеческой жизни, выросшая благодаря прогрессу до небывалого прежде уровня, агротехнологии, позволяющие накормить всех голодных, технологии медицинские, не допускающие нового чумного опустошения (вспомните смертельность «испанки» еще сто лет назад) — это и есть эволюция. А вот ее равномерность, равноценность для всех жителей Земли — это уже проблемы социального прогресса, которые могут быть сбалансированы только при учете самых разных требований и точек зрения.
Вот против этого баланса и выступает Кремль, возвращаясь к ресурсному контролируемому потреблению, превращая преимущества (для себя одного!) огромной богатой территории и бесправного населения в оружие экстенсивного распространения своей власти. Еще и поэтому любой интенсивный вид деятельности — от науки до массового производства — практически отторгается дремучей властью. Любая интенсивность уменьшает его претензии на господство. Она может только газ гнать по трубе (через чужие компрессоры), поэтому намек на ослабление зависимости от российских углеводородов справедливо понимает как свое поражение.
Здесь, возможно, рядом еще одна, объективная, причина как самой агрессии, так и связанной с ней небоязнью больших людских потерь. Худо-бедно, но западные интенсивные технологии сделали ненужным платоновский «Котлован». Чтобы перегонять ресурсы из подведомственных недр на Запад, нужно значительно меньше рабсилы, чем раньше. Кроме того, при таком получении прибавочной стоимости многие люди не только лишние, не просто заняты распилом бюджета, бюрократическим обслуживанием таких же ничего не производящих бюджетников, но тем самым еще и претендуют на значительную долю ренты. Которую вместо них можно было бы потратить на бухты, яхты и ух-ты!-развлечения. Поэтому, если не чураться шантажа, будучи уверенными, что западные потребители не смогут отказаться от достигнутого уровня жизни, то можно грозить большой войной, демонстративно устраивая войны средней интенсивности. И добиваться всех своих целей.
Если шантаж будет получаться, если Запад по-прежнему будет платить за сырье деньгами, товарами и снисходительностью, тогда путинская авантюра окажется, пусть и на время, успешной. И послужит фундаментом следующих авантюр, закрепляющих успех. Для этого российской власти надо просто быть сильнее, не в абсолютном зачете, а здесь и сейчас, в момент и в точке очередного удара.
Для этого надо одно — чтобы Запад оказался слабее! Вот для этого и налаживаются контакты с любыми фриками или циниками, чтобы они расшатывали структуры западного общества, лишали их оперативной реакции, вовлекали общественное мнение в воронку бессмысленных (для развития) споров. Денег на это Кремль не жалеет, чего жалеть — скоро за газ придут свежие. Следуя древним, хтоническим, разрушающим инстинктам, путинская политика объективно нуждается в таком же партнере на Западе — сеющем хаос, смятение, апокалиптические настроения. Анархия — она ведь не только от левых идет. Но и от них — тоже.
Не буду обзывать эту стратегию простым враньем, Кремль на самом деле считает крепостное право одной из основных ценностей самобытной российской цивилизации, о чем еще Никита Михалков объявлял. И возврат к этой самой жесткой этатистской конструкции видит краеугольным камнем своей власти. А остальным, не попавшим во власть, остается терпение, послушание, восторженное восприятие начальства. Вот и весь консерватизм. И кремлевские думают, что на Западе их «партнеры» на самом деле так же настроены, только придуриваются, «играя в демократию». То есть говоря об «особом евразийском пути», Кремль подспудно считает его универсальным, ведь диктатура всегда крепче выглядит (на краткое время).
Фокус-то в том, что исконный западный консерватизм как раз борется с диктатурой, он основан не на возвеличивании власти, а на самоценности самостоятельной личности. На демократических принципах уважения писаного права. Однако общие позиции есть у кремлевцев с другими консерваторами, самозваными, которые бросаются на борьбу с приметами бюрократических и ново-поведенческих опасностей, объявляя это борьбой с глобализацией (благодаря плодам которой они могут долго и сыто жить). Путинская же власть против самой «глобализации», поскольку ее правила не позволяют российского самодурства и воровства. А бороться с приметами (масками и прививками против ковида, скажем), считая, что борешься с самой идеей «прогресса», это идти по пути луддитов и прочих плоскоземельцев.
То есть, консерватизм — это поддержка базовых ценностей человеческого существования, но если борьба за свободу выбора сводится к борьбе за отдельные туалеты, а право собственности понимается как «все вокруг мое» — то это по-путински, по пути с ноздревским эгоцентризмом. Коренная разница не принимается во внимание: в России теперь по официальному постановлению лишены обыкновенного пассивного избирательного права люди, признанные противниками власти, а что касается собственности, она в любой момент может перейти к новому владельцу, если государство прикажет. Ну или те, кто присвоил себе право называться государством.
Для иллюстрации кремлевских консервативных ценностей. Бывшего депутата Госдумы Леонида Гозмана задержали в метро, хотя он и не думал скрываться, но взяли его благодаря системе распознавания лиц. Преступление пожилого правого политика, объявленного в розыск, заключалось в том, что он не известил надзорные органы о своем израильском гражданстве. Действующие юридические принципы позволяют иметь оба гражданства одновременно, только об этом по спецзакону надо обязательно доложить самому. Не доложил — и за это отправлен в кутузку, хотя нарушение предусматривает 200 тысяч рублей штрафа, и о нем он был извещен. А вот уже за решеткой ему смогут пришить любое дело и на любой срок посадить. Настоящая вина — высказался против войны и посмел вернуться на родину.
Такие в России изобретательные законодатели и меткие исполнители, не скажешь, что консервативно-старорежимные, все-таки искусственный интеллект использовали.
Был у меня когда-то в кухонных спорах один аргумент: покажите хотя бы один предмет, который был изобретен в России и сделан именно в ней впервые. Никто не показал, пытались вспомнить китайские пельмени и китайские матрешки. Российский вид консерватизма не подразумевает создания чего-то полезного, употребимого в быту. В крайнем случае — что-нибудь новенькое приспособить для военных нужд (американские компании ВПК 54 процента продукции реализуют на гражданском рынке), да и то сначала украсть заграницей.
Обезьянничанье, пародирование, постмодернистское выскребание смысла из чужих открытий и устройств — это у российской власти испокон. Вот и сейчас глава пародии ФБР — российского Следкома Александр Бастрыкин объявил, что планируется устроить «свою Гаагу», суд над «украинскими военными преступниками из высших эшелонов власти». Да уж, влезли в чужую страну, гнусно пародируя войну с нацизмом, так уж бейтесь о стену до конца, призывая на помощь юристов из таких продвинутых стран, как Сирия и Боливия. Еще можно использовать чужие достижения для подчеркивания превосходства власть имущих над теми, кому милостиво разрешают сажать картошку и собирать валежник.
Впрочем, подобным нахлебничеством отличаются и те «антипрогрессисты», в которых ищет на Западе союзников Кремль, они ведь «расшаривают» свои инвективы в том самом интернете, который недавно проклинали. Говоря по правде, ориентация назад, в прошлое, еще не помогла совершить ни одного открытия, начиная с каменного топора и колеса.
Средняя продолжительность человеческой жизни, выросшая благодаря прогрессу до небывалого прежде уровня, агротехнологии, позволяющие накормить всех голодных, технологии медицинские, не допускающие нового чумного опустошения (вспомните смертельность «испанки» еще сто лет назад) — это и есть эволюция. А вот ее равномерность, равноценность для всех жителей Земли — это уже проблемы социального прогресса, которые могут быть сбалансированы только при учете самых разных требований и точек зрения.
Вот против этого баланса и выступает Кремль, возвращаясь к ресурсному контролируемому потреблению, превращая преимущества (для себя одного!) огромной богатой территории и бесправного населения в оружие экстенсивного распространения своей власти. Еще и поэтому любой интенсивный вид деятельности — от науки до массового производства — практически отторгается дремучей властью. Любая интенсивность уменьшает его претензии на господство. Она может только газ гнать по трубе (через чужие компрессоры), поэтому намек на ослабление зависимости от российских углеводородов справедливо понимает как свое поражение.
Здесь, возможно, рядом еще одна, объективная, причина как самой агрессии, так и связанной с ней небоязнью больших людских потерь. Худо-бедно, но западные интенсивные технологии сделали ненужным платоновский «Котлован». Чтобы перегонять ресурсы из подведомственных недр на Запад, нужно значительно меньше рабсилы, чем раньше. Кроме того, при таком получении прибавочной стоимости многие люди не только лишние, не просто заняты распилом бюджета, бюрократическим обслуживанием таких же ничего не производящих бюджетников, но тем самым еще и претендуют на значительную долю ренты. Которую вместо них можно было бы потратить на бухты, яхты и ух-ты!-развлечения. Поэтому, если не чураться шантажа, будучи уверенными, что западные потребители не смогут отказаться от достигнутого уровня жизни, то можно грозить большой войной, демонстративно устраивая войны средней интенсивности. И добиваться всех своих целей.
Если шантаж будет получаться, если Запад по-прежнему будет платить за сырье деньгами, товарами и снисходительностью, тогда путинская авантюра окажется, пусть и на время, успешной. И послужит фундаментом следующих авантюр, закрепляющих успех. Для этого российской власти надо просто быть сильнее, не в абсолютном зачете, а здесь и сейчас, в момент и в точке очередного удара.
Для этого надо одно — чтобы Запад оказался слабее! Вот для этого и налаживаются контакты с любыми фриками или циниками, чтобы они расшатывали структуры западного общества, лишали их оперативной реакции, вовлекали общественное мнение в воронку бессмысленных (для развития) споров. Денег на это Кремль не жалеет, чего жалеть — скоро за газ придут свежие. Следуя древним, хтоническим, разрушающим инстинктам, путинская политика объективно нуждается в таком же партнере на Западе — сеющем хаос, смятение, апокалиптические настроения. Анархия — она ведь не только от левых идет. Но и от них — тоже.