Доброволки. Животное
Опять текст получился на 13 тысяч знаков, опять буду его давать в ЖЖ по частям. Целиком он пока висит на моей странице на Прозе.ру, но там в любой момент могут снять, поэтому дублирую здесь. Еще, надеюсь, он выйдет в СМИ, конечно, снаружи России.
Животное
Разговор двух поэтов:
- Как дела?
- Да плохо всё!
- Это почему?
- Ну, сам же видишь, что происходит…
- Ничего, в 90-е помнишь какие очереди были, прорвались же!
- А сейчас убивают.
- И что? Не обращай внимания, это же хохлы, животные!
- Знаешь… Не звони мне больше. Никогда.
Хотя в самом-то деле ничего удивительного не должно было быть в таком понимании событий звонившего. Если вспомнить его статью о вредной для советской молодежи рок-музыке, основанную на перевранных кураторами из КГБ текстах Юрия Шевчука. Или многолетнюю (при КПСС и после) работу рекламщиком и пиарщиком, сочетавшуюся с жалостными стихами про нежную душу. И забыть, что звонит он в который раз с просьбой положить на телефон тысячу рублей, а то «пенсии не хватает». Если знать, что он не полетел на похороны сначала матери: «Ну, ты понимаешь, там будут неприятные разговоры», а вскоре и отца:«Что-то я приболел». Или его разговоры про вред прививок и вообще о выдумке ковида…
Тип понятен — махровый трусливый эгоцентрист. Самоназвание — животное. Примет любую пропаганду (а ведь еще месяца два назад говорил: «Ты чего так волнуешься?! Можно подумать, танки на Киев идут»), лишь бы ему было спокойней. А вот чем объясняется поддержка любых шагов начальства, даже явно убийственных и самоубийственных, у других, менее бесхребетных? Или у тех, кто не слишком думает о реакции окружающих и безропотно (а то и добровольно) выстраивает своих подопечных — не важно, детсадовцев или телят своей фермы — буквой «Зю»? Той буквы, про написание которой старшина нашей первой роты старший сержант Нешитой, родом с русско-украинской Брянщины, говаривал: «Шо вы идете, як бык поссал?!»
Не буду обращаться к статистике и экспертам, в России это все относительно. Посмотрю еще вокруг себя, на высказывания ньюсмейкеров, на комментарии думающих самостоятельно.
Конечно, в глаза бросается резкое падение моральной планки, которое можно выразить популярным мемом: «А что, так можно было?» Если можно откровенно врать всему миру, грабить ближайшего родственника, унижать былые достижения науки и культуры — если можно все это власти, то почему нельзя каждому в отдельности гражданину, которому вдруг тяжело стало поддерживать нравственные начала. Освобождение от химеры совести — ценные слова германского предшественника. И получается, дурной пример заразителен, а совестливый — возмутителен. Кого ни попадя теперь обзывают ужасным словом «либерал», находящимся в вилке значений от «предателя» до «пидораса».
Честь, достоинство, свобода, справедливость — то есть проклятые «либеральные общечеловеческие ценности» — понятия сложные, интегральные, их надо поддерживать все время жизни, один раз забыл — пиши пропало репутации. Это интенсивные, качественно затратные состояния, экстенсивные же состояния, основанные на «собирательстве», воровстве, грабеже — древние, первобытные, когда баланс в обществе поддерживался лишь нерассуждающим табу. Опуститься к инстинктам легко, это для перехода от животного к человеку потребовались неисчислимые поколения, а для обратного перехода достаточно пары поступков. От коры головного мозга — назад, к «глубинным ценностям», к подкорке...
И уже никто не обращает внимания, когда ракеты бьют по Миргороду — что с того, что его обессмертил Гоголь, русский писатель украинских кровей, ракеты могут прервать и бессмертие, а клясться великой культурой можно и без Гоголя. Да и слово «Миргород» теперь неприличное, к тому же намекает, что родное воинство может уничтожать мирные города. А такое впечатление — фейк, преследуется по закону. «Если города не сдаются, их уничтожают» — режет правду-матку культурный человек Александр Сладков, военкор из телевизора. На фоне Мариуполя.
Животное
Разговор двух поэтов:
- Как дела?
- Да плохо всё!
- Это почему?
- Ну, сам же видишь, что происходит…
- Ничего, в 90-е помнишь какие очереди были, прорвались же!
- А сейчас убивают.
- И что? Не обращай внимания, это же хохлы, животные!
- Знаешь… Не звони мне больше. Никогда.
Хотя в самом-то деле ничего удивительного не должно было быть в таком понимании событий звонившего. Если вспомнить его статью о вредной для советской молодежи рок-музыке, основанную на перевранных кураторами из КГБ текстах Юрия Шевчука. Или многолетнюю (при КПСС и после) работу рекламщиком и пиарщиком, сочетавшуюся с жалостными стихами про нежную душу. И забыть, что звонит он в который раз с просьбой положить на телефон тысячу рублей, а то «пенсии не хватает». Если знать, что он не полетел на похороны сначала матери: «Ну, ты понимаешь, там будут неприятные разговоры», а вскоре и отца:«Что-то я приболел». Или его разговоры про вред прививок и вообще о выдумке ковида…
Тип понятен — махровый трусливый эгоцентрист. Самоназвание — животное. Примет любую пропаганду (а ведь еще месяца два назад говорил: «Ты чего так волнуешься?! Можно подумать, танки на Киев идут»), лишь бы ему было спокойней. А вот чем объясняется поддержка любых шагов начальства, даже явно убийственных и самоубийственных, у других, менее бесхребетных? Или у тех, кто не слишком думает о реакции окружающих и безропотно (а то и добровольно) выстраивает своих подопечных — не важно, детсадовцев или телят своей фермы — буквой «Зю»? Той буквы, про написание которой старшина нашей первой роты старший сержант Нешитой, родом с русско-украинской Брянщины, говаривал: «Шо вы идете, як бык поссал?!»
Не буду обращаться к статистике и экспертам, в России это все относительно. Посмотрю еще вокруг себя, на высказывания ньюсмейкеров, на комментарии думающих самостоятельно.
Конечно, в глаза бросается резкое падение моральной планки, которое можно выразить популярным мемом: «А что, так можно было?» Если можно откровенно врать всему миру, грабить ближайшего родственника, унижать былые достижения науки и культуры — если можно все это власти, то почему нельзя каждому в отдельности гражданину, которому вдруг тяжело стало поддерживать нравственные начала. Освобождение от химеры совести — ценные слова германского предшественника. И получается, дурной пример заразителен, а совестливый — возмутителен. Кого ни попадя теперь обзывают ужасным словом «либерал», находящимся в вилке значений от «предателя» до «пидораса».
Честь, достоинство, свобода, справедливость — то есть проклятые «либеральные общечеловеческие ценности» — понятия сложные, интегральные, их надо поддерживать все время жизни, один раз забыл — пиши пропало репутации. Это интенсивные, качественно затратные состояния, экстенсивные же состояния, основанные на «собирательстве», воровстве, грабеже — древние, первобытные, когда баланс в обществе поддерживался лишь нерассуждающим табу. Опуститься к инстинктам легко, это для перехода от животного к человеку потребовались неисчислимые поколения, а для обратного перехода достаточно пары поступков. От коры головного мозга — назад, к «глубинным ценностям», к подкорке...
И уже никто не обращает внимания, когда ракеты бьют по Миргороду — что с того, что его обессмертил Гоголь, русский писатель украинских кровей, ракеты могут прервать и бессмертие, а клясться великой культурой можно и без Гоголя. Да и слово «Миргород» теперь неприличное, к тому же намекает, что родное воинство может уничтожать мирные города. А такое впечатление — фейк, преследуется по закону. «Если города не сдаются, их уничтожают» — режет правду-матку культурный человек Александр Сладков, военкор из телевизора. На фоне Мариуполя.