i_galperin (i_galperin) wrote,
i_galperin
i_galperin

Category:

13-я глава "ДЗ"

Вчера газета "Истоки" закончила публиковать мой "Действительный залог" - повесть нон-фикшн о 90-х годах. Одну главу редакция по политическим соображениям, вполне справедливым для редакции, выпустила. Я восстанавливаю в своем ЖЖ для полноты картины. Предшествует главе рассказ о том, что я видел в ельцинском Верховном совете.

Вот там как-то, выходя из Большого Кремлевского дворца, я и столкнулся с Муртазой Рахимовым, союзные депутаты заседали в соседнем корпусе. «Чего не заходишь?» - спросил Муртаза Губайдуллович. Я обязан рассказать о своих отношениях с Рахимовым, пусть основная их часть и выходит за временнЫе рамки «Действительного залога». Обязан хотя бы потому, что первый президент Республики Башкортостан объявил меня по радио лет пятнадцать назад «врагом башкирского народа» и «предателем республики», а я, не считая публикаций в периодике, участвовал в выпуске двух книг расследований его деятельности.
У нас с ним были хорошие отношения в том году. Еще в Уфе, когда директор завода с нашей маленькой поддержкой стал союзным депутатом, да и потом мы связывались с ним перед другими выборами, перед нашими акциями. Наконец, при нашей уже осознанной поддержке союзный депутат стал председателем Верховного совета Башкирии. Выбор был простой: или он, или первый секретарь обкома КПСС, как тогда во многих регионах было, где партийные секретари пересаживались в советские кресла. Ну конечно, все те республиканские депутаты, которые прошли по нашему списку, а их было немало и они стали влиятельной силой (Рустэм Хамитов возглавил комитет по экологии, Михаил Бугера - экономический), выбрали честного производственника. Да и фамилия Горбунов у его соперника не вдохновляла избранных башкир и татар, такие у нас оказались союзники. Рахимов победил.
Возвращаясь в май, хочу сказать, что мы превратили официальный праздник в 90-м году (я приехал домой на несколько выходных перед тем памятным избранием Ельцина) в день неповиновения. Напротив трибун у горсовета, где давно уже проходила ежегодная первомайская демонстрация и в тот раз тусовалась не слишком большая масса, у дверей Русского драмтеатра установили грузовик и откинули борта, в театре, кажется, попросили помочь со звуком. И с этой самодельной трибуны выступали! Помню, я встал в позу памятника Ильичу, находящегося до сих пор на главной площади Уфы, вздернул руку и сказал, слегка грассируя: «Экологическая катастгофа, о котогой предупреждали «зеленые», свегшилась!»
Как раз на этот грузовик, совершенно неожиданно, пришел и Муртаза Губайдуллович. Старший «зеленой дружины», оцепившей трибуну, спрашивает: пустить? Конечно! Подал руку, Рахимов довольно легко вскарабкался (тогда уже крепко на шестом десятке), говорил резкие экологические вещи. Молодец! Но в своем вопросе, заданном мне позднее на спуске со знаменитого кремлевского крыльца, с которого бояр сбрасывали, Муртаза Губайдуллович был прав. В Москве я чаще заходил к другим депутатам от Башкирии, да и не только к землякам.
Дело в том, что нам взялся активно помогать союзный депутатский комитет по экологии, знаменитый уже тогда Яблоков и мой старый друг Виталий Челышев, которого я увидел спустя двадцать лет со времени наших поэтических посиделок в общежитии МГУ. Виталий, журналист, избранный от Запорожья, вошел в МДГ, а в профильном комитете организовал по моей просьбе слушания по проекту Башкирской АЭС. Экспертные оценки, собранные Борисом Хакимовым, Геннадием Розенбергом и другими нашими борцами, были подтверждены официальным мнением. О чем я радостно сообщил в уфимскую прессу, строителям утаить не получилось.
А из башкирских депутатов мне был особенно симпатичен Юрий Камалович Шарипов, который в первом союзном парламенте занял солидный пост. Как и Ельцин (и тоже - в юности травмировавший кисть руки), Шарипов был откровенно честолюбивым человеком, рвался расширять горизонты своего влияния. Получалось довольно успешно, заводской паренек стал директором на своем телефонном заводе (кстати, одном из номерных в Уфе, работал он больше на Минобороны). Потом директор понял, что полупервобытные телефонные станции, которые он выпускает, скоро без боя сдадутся другим телекоммуникационным системам, и с радостью включился в проект строительства нового предприятия - завода коммутационной аппаратуры.
Я его помнил еще по старому заводу, откуда когда-то вел свой прямой эфир, потом наблюдал за его активностью в прогрессивных технологиях. О происходящем на новом заводе, всесоюзной ударной стройке (по не слишком новому французскому проекту) рассказывали друзья-комсомольцы, тот же Ящук. Разговоры в союзной парламентской «книжке» на Новом Арбате (тогда - проспекте Калинина, «вставной челюсти») подтверждали его прогрессивность. Но никаких совместных дел у нас не было. О его реальных деловых и человеческих качествах ничего конкретного сказать не могу, но, думаю, адаптироваться к постсоветской действительности он сумел.
Когда я после всех событий 91-го (а ГКЧП Рахимов не осудил, да и само выступление было спровоцировано, в том числе, желанием его депутатской группы «Союз» уравнять права автономных и союзных республик) прилетел в Уфу, разговор с председателем Верховного совета был вполне дружеским. Муртаза Губайдуллович сказал, что не собирается лоббировать создание президентского поста в республике. А вот Шарипов явно на него метил. Но довольно скоро, решившись на президентскую кампанию, Рахимов завел на конкурента пышное уголовное дело - по поводу директорской зарплаты на заводе, которая оказалась намного выше (?!) средней. А в тюрьме Шарипова, по некоторым данным, искалечили физически и морально.
Не могу этого утверждать, но ясно одно - Шарипов исчез с общественного горизонта. А по аналогии с другими делами окружения Рахимова, которые я лично расследовал, допускаю жестокий вариант. Сейчас, после всего, что мы знаем об истории приватизации государственной (общенародной!) собственности, я не делаю для себя акцент на присвоении Рахимовым (и его сыном) огромных активов нефтехимии и других башкирских производств. Хотя и писал об этом лет пятнадцать, выискивая и находя не только юридические ляпы, но и прямые нарушения любых законов. В конце концов, дело «Башнефти» ясно показало уровень притязаний, недаром теперь она перешла в руки могущественной «Роснефти». Но вот того, что происходило с его противниками, с теми, кто случайно встал на пути, я не могу простить.
«Ворюги», прав Бродский, «милей, чем кровопийцы». Но часто категории эти перетекают одна в другую, взаимозависимы. Истории со взрывами на выборах 2003 года, которые, опять же, были мне досконально известны, деятельность группировки киллеров, за которую отдувается пожизненным сроком личный друг Урала Рахимова бывший сенатор Игорь Изместьев вполне способны сделать невозможной мысль о примирении к старости. И это не считая сознательно раздуваемого им национализма.
Да собственно и дикарский уровень жестокости местных правящих кругов не должен удивлять. Речь даже не лично о Шакирове, который, как я уже сказал, приказал пытать второго секретаря уфимского горкома Леонида Сафронова. Рассказывали, что шакировская «правая рука», осчастливив своим визитом подчиненного, в достаточно трезвом состоянии помочился на диван, глядя в глаза хозяину квартиры: метил территорию, как альфа-самец! Есть сомнения в естественности самоубийства другого, излишне честолюбивого, обкомовца, а это было при предыдущем первом секретаре.
В прошлом десятилетии откликнувшись на предложение Союза правых сил и согласившись баллотироваться в Госдуму по партийному списку в Башкирии, я быстро отказался от этой мысли. До того принес в штаб главному, на тот момент, правому политтехнологу Антону Бакову план-программу, где делал упор на разоблачении рахимовских деяний, чем, собственно, и был тогда я известен в республике, на чем и можно было строить кампанию. Баков показал ее партийному тогдашнему начальнику Никите Белых, тот сказал: интересно! А в следующий визит главный по выборам Баков, сообщил: концепция поменялась, мы не будем ссориться с Рахимовым, иначе вообще ничего не наберем на контролируемой им территории. Тогда зачем я им нужен в списке? И я отказался. Ситуация напомнила разговор с другим политтехнологом, который ранее спрашивал: а кто в республике смотрящий в уголовном мире? Нет ли у тебя контакта? Фигура важная, многое решает. А я по наивности думал, что решать должны избиратели...
Вот один мой уфимский коллега считает, что вообще вся наша экологическая кампания 90-го года была рассчитана на приведение к власти Муртазы Рахимова. Спрятавшиеся за нашей спиной думали, что такой кадр сумеет удержать в нужной орбите один из ключевых регионов России. Решили это московские гэбисты, а в жизнь проводили местные. Вроде бы и рассказ о Поделякине это подтверждает. Такое мнение похоже на то, как некоторые считают всю «Перестройку» историей борьбы двух управлений КГБ. Такой конспирологический акцент.
Ну во-первых, сейчас мало кто может представить наличие в незавербованном человеке своих политических убеждений и желание действовать. Есть и оттенок: те, кто могут это представить, не хотят себе признаваться в том, что они-то такую возможность никогда бы по собственной инициативе не использовали. Разговор простой: только КГБ знало реальное положение дел в Союзе и только оно обладало всеми рычагами. Возражение тоже простое: никаких креативных действий от этого учреждения наш народ за всю историю не дождался, только реактивные были. И чаще всего - реакционные. «Замутить» - это они могут, «подсобить» - да. Или «погасить». Вне зависимости от номера управления.
Помню, как Людмила Нарусова, вдова Анатолия Собчака, рассказывала мне в Питере, каким образом окопавшиеся вокруг Ельцина Коржаков с компанией организовывали травлю питерского губернатора. Началось это после «неправильного» заявления питерского мэра, обеспокоенного состоянием душевного и физического здоровья Ельцина. Собчак вслух (в достаточно узком кругу) подумал, что партия «Наш дом Россия» может выдвинуть и своего кандидата на президентский пост, например, главу партии Черномырдина. А выходец из другого крыла силовиков зам Собчака Владимир Путин помог шефу сбежать во Францию...
Кстати, о двух президентах. После кампании в конце 90-х, в которой мой кандидат Александр Аринин проиграл Рахимову, претендент (а я был помощником этого депутата Госдумы) предложил поучаствовать в написании записки в Администрацию президента России. Собрать туда все те мысли, которые были в публикациях по поводу сепаратистских настроений и выступлений президента Рахимова. Ельцин на них внимания не обращал, а ведь Конституция республики противоречила российской, практика же носила националистический, а не федералистский оттенок. Написали страниц пять, передали. Пришел ответ на полутора страничках (учитывая пышные реквизиты и канцелярские обязательные абзацы): тема интересная, учтем. Другой реакции публично не последовало. Под ответом стояла подпись начальника Контрольно-правового управления Администрации президента: В.Путин.
Спустя пару лет, услышав по радио выступление нового премьер-министра, быстро сменившего перед этим пару силовых кресел, я поразился тексту: прямо абзацами шли знакомые дословно критические пассажи об опасности сепаратизма и национализма для целостности России! Началась Вторая чеченская, но снятия Рахимова ждали еще лет десять, а пока по капле отжимали деньги и активы...
Что же касается инициативных, смысловых по-новому, некопирующих шагов - здесь спецслужбы не сильны. Но с другой стороны: а кто силен? Кто в заутюженной, закатанной в асфальт стране оказался способным встать к ее управлению, не только вывести ее из тупика, но и потом противостоять попыткам направить ее в тупик следующий, выгодный тем, у кого стервятнический инстинкт оказался сильнее?
Своих Гавелов и Бальцеровичей не накопили, Сахарова не сберегли, Солженицын пустился в учительство, в проповеди. Дали «глоток свободы», чтобы могли вырасти неведомые прежде лидеры, - и тут же вцепились в горло тем, кто попробовал глотнуть.
В номенклатуре деятелей и не было, Горбачев - слабое (и опоздавшее) подобие Дубчека. О глубинах андроповской мысли я в первых главах «ДЗ» сказал, можно добавить созревшие под крылом Юрия Владимировича мистические и просто антинаучные аферы, псевдоученые тех еще проектов пробивались и к Ельцину. А прибившиеся к номенклатурной информации (видел эти обкомовские «атласы» для разного уровня служебного пользования) люди следующего поколения, политэкономы и технократы, не владели технологией управления по-новому и незаемной общественной энергией.
Может быть, потому, что не было сильного - даже не по масштабам влияния, а по охвату проблем, - диссидентского движения? И не было желания у народа. Когда за Цоем кричали: «Перемен!», немногие понимали, к чему перемены могут привести и к чему должны. Искали лидеров среди тех, кто был явно против существующего порядка, но не требовал менять себя, кто ментально всем родной и знакомый, отсюда такие фигуры как Ельцин.
Встречал и такую мысль: распад и распил - закономерный процесс, страна утратила пассионарность. Это похоже на мой тезис о том, что на каждом этапе необходимо от экстенсивности перейти к интенсивности, но пока возможна простая эксплуатация ресурсов - природных, людских, территориальных, никто на интенсивность, на новый уровень свободы и ответственности по своей воле не перейдет. Пока нефть и газ продаем - интерес к новым индустриям лишь как к игрушкам. Все равно, что Потемкину новую табакерку, что нынешнему - новый айфон...
Так что в нашем БАИДе, который сыграл большую роль в переменах в республике, смешно было искать управляющую руку КГБ, если само КГБ не знало, что делать. Мы, конечно, бдительно щурились: а нет ли среди нас стукачей, не пытается ли кто нами снаружи манипулировать, - но прорывные решения принимались настолько открыто, что никто не мог ничего добиться обманом. Понимали, что можем сработать кому-то «на лапу», к чьей-то личной или корпоративной выгоде, но считали это менее важным, чем достижение простых и ясных экологических целей. Попутчиков не шугали. Свои карьеры целью не считали.
Видимо, по-настоящему революционное движение тех годов было похоже на движение ШФЛУ (широкой фракции легких углеводородов) по трубопроводу, не соразмерному и не управляемому. Были там и более «тяжелые» - более сознательные элементы, были и более легкие - инфантильные. А вместе-то перестроечную трубу, по которой пытались канализировать энергию масс, и взорвали!
Tags: ГКЧП, КГБ и перестройка, Муртаза Рахимов, Путин, Юрий Шарипов
Subscribe

  • Беритба

    Вообще-то, есть более литературное болгарское слово - гроздобер, но в селе говорят про сбор винограда именно беритба. Вот ее-то я час назад закончил,…

  • В облаке

    Опять холодно, но не так, как здесь в прошлых октябрях, а так, как в России - до 2 градусов ночью. Опять облака целый день шатаются по селу,…

  • Октябрь уж не наступил...

    Утром - к морю, Белому (по-болгарски), то есть Эгейскому. А пока прошли сегодня по лугам и задворкам, на солнце вообще тепло, а в тени - до 20.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment