March 28th, 2018

Юбилей мужественного интеллигента

Борису Родионову сегодня 70. Его имя есть в энциклопедии "Рок в СССР" - в юности он основал бит-группу "Эльфы", которая оказалось чуть ли не первой на советских просторах провозвестницей нового стиля. Еще тогда, когда о битлах не знали даже "музыковеды в штатском". Борис был популярным уфимским бардом, а потом взял, да и стал, не откладывая гитары, настоящим технологом-ученым, создателем материалов для стенок ракетных двигателей и всего подобного. В начале 90-х, убедившись, что стране сейчас не до новых технологий, развернулся и стал коммерсантом. В конце 90-х, в разгар финансового кризиса, убедившись, что торговле коврами никто помогать не будет, развернулся и на последние деньги купил станок у тех ковроткачей, у которых раньше покупал продукцию. Его фабрика в Калиниграде скоро стала второй в Европе по величине.

Но к старости он задумался: чего-то не хватает, он же может еще что-то сделать! Фабрику оставил детям, а сам занялся водкой. Не подумайте, что запил, как многие пенсионеры от безделья. Он решил воссоздать русский национальный напиток таким, каким он был, пока его не придушили государственные монополисты. Начал с самого начала: с истории. И стал общепризнанным авторитетом в истории водки, попутно развеяв ура-патриотические мифы Похлебкина и его прихлебателей. С десяток книг, основанных на архивных изысканиях, сравнительный анализ документов, привычный ученому-исследователю. И готовый продукт, как это водится у материаловедов. Его "Полугар", дистиллят на основе зерновой браги, завоевал имя и почитателей. Хотя, конечно, были и те, кто активно, вплоть до покушений, старался убрать конкурента.
А Борис выступает и пишет... против себя! Предлагает выпускать на других, обычных, заводах "социальную водку" - дешевую, практически - разбавленный этиловый спирт-ректификат с минимумом "украшений". Для того, что сбить волну суррогата и нелегальщины, которая сбивает с ног малоимущих и возвышает криминальную мафию. Конечно, его авторитет никто не оспаривает. Но никто и не спешит следовать призыву, мафия еще не научилась работать против себя.
Я отправил своему старому другу видео-поздравление в Калининград, где сказал, что самые мужественные люди, которых я встречал, - это интеллигенты. А про себя подумал: не только те, кто борется с неправедной властью, но и те, кто обычно живет своей жизнью. Но умеет принимать решения, менять направления движения и думать о своей репутации. Борис Викторович Родионов из таких. У него хватает мужества не только противостоять самым сильным болезням, поддерживать в этой борьбе и близких, но и смотреть вперед и не бояться будущего.

Грани о Кемерове

Я был в Беслане, расследовал, писал, потом возвращался, потом опять писал. И потому согласен со Скобовым.

Президент Смерти

Vip Александр Скобов (в блоге Свободное место) 27.03.2018

59
Реклама

В сентябре 2004 года высшее государственное руководство России во главе с В. Путиным приняло политическое решение об уничтожении бесланской школы вместе с находившимися в ней заложниками. Разумеется, так прямо никто не говорил и не писал. Язык государственных решений имеет свою специфику. Но всем же было ясно, что принципиальный отказ от переговоров с террористами, отказ от прямого запрета любой попытки штурма школы означали именно уничтожение школы вместе с заложниками. Именно об этом рассказал Путин в одном из своих интервью еще лет десять назад. Напомню его слова: "Вариант переговоров не рассматривался".

Так что не надо думать, что Путин, предающийся воспоминаниям о том, как он приказывал сбить пассажирский самолет, предположительно захваченный террористом, как он лично приказывал штурмовать театральный центр на Дубровке, - это какой-то новый Путин. Путин всегда был одним и тем же. Путин был таким уже тогда, когда взялся выполнить политическое решение правящей "семьи" о насильственном возвращении Чеченской Республики под российскую власть. Сколько человеческих жизней, включая детские, было сразу списано в расход этим решением ради того, чтобы вынутый из рукава наследник престола, играя желваками, мог объявить по телевизору: "Чечня - часть России. Вопрос закрыт. Надо приготовиться к болезненным мерам и не хныкать".

Путин шагнул к высшей власти по горам трупов войны в Чечне. С самого начала его правления его неотступным спутником была Смерть. Смерть сопровождала его все годы его правления. Путин - президент Смерти.

Путин получил на это санкцию от общества. Получил тогда, когда общество еще не было спеленуто многочисленными полицейскими запретами, ограничивающими свободную общественно-политическую жизнь. Чем оборачивается война для сотен тысяч человек, большинство прекрасно понимало. И приняло. О подозрениях в причастности спецслужб к взрывам домов в Москве знали практически все, и в глубине души мало кто сомневался в обоснованности этих подозрений. Выборы 2000 года фактически стали референдумом по вопросу о том, может ли государство, исходя из собственных "высших соображений", взрывать собственных мирно спящих граждан. И государство выиграло этот референдум.

Так был заключен новый контракт общества и власти. Общество согласилось на то, что ради миража державного величия власть может убивать по своему усмотрению. Согласилось на то, что по сравнению с миражом державного величия человеческая жизнь второстепенна. И само прониклось таким отношением власти к человеческой жизни. Само стало относиться к ней именно так.

Наплевательское отношение к человеческой жизни было, есть и будет оборотной стороной державного величия. В обществе, в котором недопущение человеческих жертв не является абсолютным приоритетом, всегда будут гибнуть дети просто потому, что какой-то мелкой сошке оказалось удобнее запереть двери, чем оставить их открытыми. В таком обществе в информационных программах будут идти двадцатиминутные сюжеты о триумфальных выборах и трехминутные куцые сообщения о трагедии, а журналисты не взбунтуются против этого в эфире. В таком обществе губернатору не придет в голову, что из дома можно выйти без кортежа, а пресс-секретарь президента будет два дня сообщать, что президент не планирует менять свой график.

Таковы условия контракта. И те, кто сегодня говорит, что "скорбь нельзя делить", что "скорбящих нельзя делить", кто призывает нас скорбеть в трогательном единении с убийцами бесланских детей, по сути предлагают оставить условия контракта в силе.