March 19th, 2016

фото Ивана

Велико Тырново. Янтра

Я уже писал, что меня заинтересовало название болгарской реки, сопадающее с названием звезды на санскрите. Помог Григорий Калантар, проконсультировался у знакомого болгарского профессора. Тот ответил, что " Раньше ее называли Етър. Думаю, это ее римское имя. Об этимологии можно только гадать. Санскритская гипотеза древних болгарских наименований - это проявление "позднего исторического романтизма" в болгарской историографии. Так пишут в книгах". Я тоже примерно так предполагал. Хотя жаль.
Я уже в комменте рассказывал, как лет двадцать назад писал в журнале "Техника- молодежи" о Шри-Янтре, Большой 14-конечной культовой звезде, над которой медитировали индусы. В то время было принято всерьез распрашивать создателей нетривиальных теорий, интересоваться экспериментами. Вот я и выяснил у одного кандидата наук с биофака МГУ, как он исследовал влияние звезды на человека и что получил. Достоверность опытов подвердили (слегка недоуменно) на кафедре высшей нервной деятельности (там и моя дочь Лиза тогда делала диплом). В общем, звезда была способна резонировать настроениям человека: если он был в плохом - усиливала депрессию, если в хорошем - приводила почти к эйфории. Наблюдалось это в достаточно большом проценте испытуемых...
Кроме того, звезда была известна с незапамятных времен, чуть ли не пять тысяч лет (подробности - в журнале, а журнал пылится в московском моем архиве). В то время, вроде бы, не существовало современной математики, а для того, чтобы ее построить по науке, нужно 516, кажется, уравнений. Случайное начертание, как вы понимаете, требует других цифр - чудовищных вариантов перебора.
Но и это не все! Пересечение линий, при помощи которых строится Шри-Янтра, дает в ее теле множество многоугольников, они издревле красятся в разные цвета. Так вот, их цветовая интерференция совпадает с чередованием "колбочек" сетчатки человеческого глаза. Отсюда, видимо, и опосредованное влияние на психическое состояние человека...
Шри-Янтру показать не могу. А Янтра - пожалуйста, вьется по Велико Тырново.
Collapse )
фото Ивана

РЕВОЛЮЦИОННАЯ ГОДОВЩИНА, ИЛИ О РОЛИ НЕЗАМЕТНОЙ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ

Оригинал взят у e_v_ikhlov в РЕВОЛЮЦИОННАЯ ГОДОВЩИНА, ИЛИ О РОЛИ НЕЗАМЕТНОЙ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ



27 лет назад, 19 марта 1989 года началась Четвёртая (Сахаровско-Ельцинская) Русская революция. К своей кульминации она шла два с половиной года – до Августа-91 . Затем – утихала вплоть до декабря 1993 года, когда, как и положено, победившей революции, завершилась с принятием новой конституции и избранием нового парламента.

Я много писал о циклах и отличиях Русских революций, поэтому сейчас мне хотелось бы рассказать, как очевидцу, как в перегретой (перенасыщенной) общественной атмосфере цепочка случайностей способна качественно изменить всё.

На самом деле бурлить всё начало раньше – но на национальной периферии. В феврале 1988 восстали Нагорный Карабах и Армения. В апреле, когда из-за мартовского «письма Нины Андреевой» КПСС явно раскололась идеологически, в республиках Балтии возникли Народные фронты (в поддержку перестройки). Потом эта форма национал-либерального союза титульно-этнической интеллигенции и титульно-этнической номенклатуры в течение года стала идеальным средством созданием альтернативной КПСС партии при сохранении формальной однопартийности. Однако «дурной пример» всегда заразителен и начали возникать Народные фронты и не по этническому принципу – Московский, Ленинградский, Ярославский, Российский… в них могли входить и члены КПСС, оппозиционные Горбачёву «слева», в тогдашних понятиях - с демократических позиций.

В  январе 1989 года началась регистрация кандидатов в хитропридуманный Горбачевым по средневековому «сословно-представительному принципу» Съезд народных депутатов СССР. На самом деле это был тот самый чаямый в 19 веке «Земский собор». Было предположено, что от крупных центров прорвется на Съезд некое число «демократов», а от республик – несколько «националистов» - это обеспечить декорацию демократии, но основная масса – её потом историк Юрий Афанасьев назвали «агрессивно-послушным большинством» обеспечить принятие нужных решений. Кумира интеллигенции Сахарова и кумира народа Ельцина планировали столкнуть лбами в борьбе за московский, как тогда называли, национально-территориальный округ.

Но, как обычно, немудрое божие оказалось [в данном случае – веление исторических закономерностей] премудрее человеков.  План выстраивания  декоративно-управляемой «демократии» и системы взаимосдерживания КПСС и «Нарфронтов», когда коммунистов пугали демократами, а демократов - сталинистами и «Памятью» (сейчас в этой нише - «русский фашизм»), а Горбачёв выглядел как защитник тех от этих – коммунистов – от антисоветчиков, а демократов – от реакции,  затрещал уже в конце февраля. Несколько тысяч научных сотрудников несанкционированно [при душке-Горби за несанкционированной пикет полагалось 10-15 суток административного ареста, а несанкционированным одиночным пикетом считалось  ношение Валерией Новодворской сумки с надписью «Да здравствует свобода»], с самодельными плакатами собрались у здания Президиума Академии наук на Ленинском проспекте (т.н. «золотые мозги»). Они требовали, что бы Сахаров был выдвинут на Съезд по «цеховой» квоте АН СССР. Милиция никого тронуть не посмела, академики дрогнули – и вместо взаимной аннигиляции двух вождей будущей революции Горбачёв получил их синергию. Но и академики не прогадали – «научная оппозиция», которая могла бы перетряхнуть склеротические структуры академии, полностью ушли в политическо-электоральную борьбу, создав знаменитейший КИАН – Клуб избирателей Академии наук. Поэтому АН, а потом и РАН тихо дожили до своей эвтаназии в июле 2013 года.

12 марта 1989 года «Демократический союз» Новодворской (который официально числился среди неформалов-антисоветчиков) попытался провести на площади Маяковского пикет в память о 72-ой годовщине Февральской революции. Милиция разогнала-похватала. Возмущенные люди закидали ОМОН намененными пятаками, приготовленными для оплаты проезда.  Но «Демсоюз» ещё и раскидал листовку. И в ней было написано, что ДС поддерживает кандидатуру Ельцина. И тут Горбачёв совершил одну из самых роковых политических ошибок в своей жизни.  Решением Политбюро была создана Комиссия по рассмотрению поведения коммуниста Ельцина (или нечто похожее). С одной стороны, непонятно, чем это угрожало Борису Николаевичу, ведь отменить регистрацию кандидата уже было невозможно. Но, со стороны другой, советские люди за семь десятилетий уже так хорошо узнали, что такое «рассмотрение персонального дела», что их охватил неопределённый страх за судьбу своего любимца.

Всё мгновенно закипело, как в конце октября 1987 года, после дерзкой речи Ельцина на Пленуме. 18 марта прошёл проельцинский митинг в «революционном Зеленограде» - чьи многочисленные КБ и институты были средоточием поддержки отважных следователей Гдляна и Иванова. На 19 марта в ЦПКО был назначен предвыборный митинг в поддержку Ельцина. Последовательно сдвигающиеся в сторону безумия власти (исполком Моссовета) его отменили. И потолкавшись люди бы разошлись, в ожидании назначенных на 26 марта выборов, но… Двое – парень и молодая леди – представители малоизвестного «Российского Народного фронта» с андреевским флагом и мегафоном, покричав положенное «Позор!» и «Ельцин-Ельцин!», выдвинули идею сходить к исполкому (в воскресенье) и спросить: почему запретили митинг… Когда народ повалил из ЦПКО, милиция не возражала – граждане покидают место несанкционированного сборища. Толпа вышла на Крымский мост и все увидели ещё один импровизированный митинг у Дома Художника. До людей докричались, и скоро многотысячная скандирующая лавина двинулась к Бульварному кольцу. И по нему – к Тверской… Всё это напомнило мне как начало шествия к Зимнему 22 января 1905, так и шествие к будапештскому Дому радио 23 октября 1956 года. Предчувствия у меня были самые скверные. Я понимал, что это – начала долгожданной антибольшевистской революции. Только быть участником очередного Кровавого воскресенья в качестве крови было довольно стрёмно. Шествия обгоняли фургоны и грузовики ОМОНа. Но выстроить цепь всё не успевали. Эта цепь – тройная – появилась уже на Тверской, ниже среза площади. Когда невиданная в Москве по численности с 1917 года оппозиционная демонстрация заполнила Тверскую площадь, то от опьянения своей силой возникла идея прогуляться и к стенам святым Кремля. Тройной слой ОМОНа и милиции прогнулся, но выдержал. Впрочем, добродушная толпа не настаивала и назначила себе самой свидание на этом месте через день. О Комиссии по Ельцину уже боялись и вспоминать… 20 марта прошла встреча доверенных лиц Ельцина с активистами в актовом зале МГУ на Ленгорах. Вечером 21 марта у памятника Юрию Долгорукому кипело два несанкционированных митинга. Один – где сейчас автостоянка, напротив легендарного тогда ресторана «Арагви», ещё был лоялистский – с красными флагами и портретами Горбачёва. Но тот, что был ближе к Красному дому, был уже вполне антисоветский…  

Перепуганные власти без звука санкционируют митинг на огромной площадке в Лужниках. Он проходит 25 марта, в канун выборов. Собралось не менее 100 тысяч. Впервые присутствует всё «теневое правительство» - академик Сахаров, Борис Ельцин, Юрий Афанасьев, Гавриил Попов, многие другие. Прибывают представители из Армении, республик Балтии, от «Руха»...  Продаются – дорого – самиздатовские газеты.

Выборы 26 марта 1989 стали триумфом демократической оппозиции. В июне была создана первая с 1917 года оппозиционная парламентская фракция – «Межрегиональная депутатская группа». В июле забастовали шахтёры и поддержали демократическую оппозицию. И всё понеслось…
А ведь, если бы не нелепая комиссия по Ельцину и не глупый запрет разрешённого митинга, то Русский Антикоммунистический протест пошёл бы позже и скорее всего, не за либералами-западниками, а за популистами и националистами, как в республиках.  И властолюбивый популист Ельцин, убедившись в слабости либералов, мог обратиться «к тёмной стороне силы», чего перепуганные интеллигенты ждали  от него даже в 1990 году. И мы бы испытали на себе судьбу Югославии…

    Если же подвести итоги Четвёртой Русской революции, они идеально описываются ленинской формулой: два шага вперёд – один назад. Целями революции было создание национальной (суверенной) рыночной многопартийной правовой демократической России. «Шагом назад» стало утрата «правовой и демократической».  Поэтому закономерно появилось движение за «вторую революцию», которая доделает дело Августа.

Точно также как во второй половине  двадцатых годов «объединённая левая оппозиция» стремилась «вернуть принципы Октября», от которых отошла «прокулацкая» авторитарная диктатура Бухарин-Сталина.
Точно также как в 1912-17 годах российские либералы и левые стремились завершить переход к конституционализму, начатый в 1905-06 годах.
фото Ивана

Пускай нам общим памятником будет...

Оригинал взят у alexanderskobov в Пускай нам общим памятником будет...
НАЛЕВО ПОСЛЕ ОТСТОЯ ПЕНЫ
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 19 марта 2016 г.
http://www.kasparov.ru/material.php?id=56ED98FB840E9

Лично для меня наиболее интересным моментом прошедшего в Вильнюсе Форума свободной России была возобновившаяся дискуссия между «левыми» и «правыми» в российской демократической оппозиции. Возобновившаяся, потому что с 2014 г. левосоциалистический фланг у российской демократической оппозиции практически отсутствует. С началом агрессии против Украины он пережил крах, сравнимый с воспетым В.Лениным «крахом II Интернационала» в начале Первой мировой войны. Если описывать этот крах в ленинской терминологии, то можно сказать, что подавляющее большинство тех, кто позиционировал себя в качестве «левых», скатилось к самому оголтелому великодержавному шовинизму и перестало быть оппозицией.

Можно сказать и по-другому. Эти «левые» никогда и не были левыми. Они всегда были имперскими шовинистами, «красными» лишь снаружи и густо коричневыми внутри. И это, увы, относится не только к неосталинистам, давно превратившимся в навоз, удобряющий поляну ультраправых. Недаром большинство их поддержало откровенно фашистский мятеж на Донбассе. Война лишь выявила факт отсутствия в России левосоциалистического движения как политической силы, зияющую пустоту на том месте, где наиболее дальновидные либералы искали «партнера слева». Нет, есть, конечно, «Левое социалистическое действие» и ряд близких к нему групп, которые остались на последовательно демократических, интернационалистских позициях. Но все они микроскопические.

Этот печальный факт проявился уже в составе Форума. Из известных фигур левосоциалистическое крыло демократической оппозиции на нем представлял в единственном числе беглый депутат Госдумы Илья Пономарев. Кстати, единственный, проголосовавший против аннексии Крыма. Совсем как Карл Либкнехт, проголосовавший в рейхстаге Германской империи против ассигнований на войну.

Дискуссия началась уже с вопроса о самой концепции программы демократической оппозиции. Большинство выступивших либералов настаивало на том, что эта программа должна описывать преобразование лишь политической системы и не пытаться сформулировать общий социально-экономический идеал, потому что он у всех разный. То есть, сегодня мы можем определить лишь общие правила, по которым будем жестко конкурировать друг с другом после победы над путинизмом. Доезжаем вместе до станции «Свержение Путина» и немедленно разбегаемся.

Илья Пономарев попытался убедить собравшихся в том, что либеральное и левосоциалистическое виденье социально-экономической политики сегодня различаются не столь уж сильно. Так, например, опровергая расхожее представление о том, что социалисты обещают всем бесплатную халяву, он заявил, что по части того же образования и медицины для левых важно не столько то, чтобы они были бесплатными, сколько то, чтобы они были общедоступными. А уж в какой конкретной форме эта общедоступность будет обеспечиваться – дело техники.

Говорил Илья Пономарев и о близости конечных целей либералов и социалистов: устранить влияние государства на жизнь людей, привести его к самоликвидации. Если кому-то это заявление показалось сенсационным (отождествление «левизны» и этатизма – излюбленный штамп праволибералов), то он просто не читал Маркса. Именно Маркс обещал отмирание государства.

Почти сенсационным было заявление Пономарева по вопросу о пересмотре итогов воровской приватизации 90-х. Этот вопрос всегда был одним из наиболее болезненных в дискуссиях между левыми и либералами. Требование восстановления попранной откроенным обманом справедливости всегда считалось обязательным атрибутом «левой» позиции. Либералов такая постановка вопроса приводила в ужас. Они ссылались на невозможность выработать правовой механизм восстановления справедливости, на то, что любой передел собственности создаст гораздо больше новых проблем, чем решит старых.

Так вот, Пономарев заявил, что не видит смысла в пересмотре итогов приватизации 90-х. Почти все олигархи, рожденные залоговыми аукционами, уже раскулачены «друзьями Путина», всевозможными «силовыми олигархами». Ну, раскулачим мы еще одного Потанина – и что это изменит? Надо исходить из сегодняшней ситуации, а не из позавчерашней. И в этой связи я не могу не отметить, что недавно мне несколько раз приходилось слышать от людей ультралиберальных взглядов: последнее десятилетие существования бизнеса в агрессивной среде коррупции и государственного рэкета, созданной путинским неофеодализмом, криминализировало почти любую крупную собственность в России, сделало ее нелегитимной. Это порождает такой «гордиев узел» проблем, который, вполне возможно, придется разрубать национализацией. Разумеется, не с целью увеличения государственного сектора экономики. А с целью переприватизации.

Было бы ошибкой объяснять продемонстрированную Ильей Пономаревым готовность к совместному с либералами поиску новых решений исключительно российской политической конъюнктурой, а именно резким уменьшением роли социалистов в протестном движении. Поиск левыми новых решений – явление общемировое. Любой левый, способный критически мыслить, понимает исчерпанность всей триады, на которой основывалась левая политика на Западе в XX веке: сильный госсектор, регулирование рынка и система компенсирующего «социального» перераспределения (которую праволибералы примитивно сводят к пособиям для халявщиков).

Сильный госсектор – порождение «эпохи угля и стали», индустриальной эры с ее концентрацией и централизацией капитала, заводами-гигантами и суперкорпорациями-монополиями. Однако новый, «постиндустриальный» виток технологической революции привел к экономической децентрализации, в условиях которой сильный госсектор оказывается ископаемым динозавром. А новый виток глобализации делает неэффективным госрегулирование рынка.

Очевиден и кризис системы перераспределения, которая, как минимум, требует серьезного реформирования. Конечно, распространяемые праволибералами слухи о неработающем большинстве, сидящем на шее работающего меньшинства, сильно преувеличены. Во всем мире работает все-таки большинство. Однако система перераспределения в том виде, в котором она сложилась в наиболее развитых странах, больше не справляется со своей главной задачей – сдерживанием роста социального неравенства. С другой стороны, наращивать ее дальше – это совсем застопорить экономику. И путь решения этой проблемы пока не найден. Так может, стоит поискать этот путь вместе?

К сожалению, некоторые выступавшие праолиберальные оппоненты Ильи Пономарева стремления к такому совместному поиску не проявили. Ослабление левого фланга оппозиции их явно окрылило. В отдельных речах звучали откровенные нотки «социального реваншизма». Какая разница, бесплатные образование и медицина или «общедоступные»? Главное, чтобы «успешные» не оплачивали образование и медицину «нищебродов». А Альфред Кох, которому тихо простили его печальную роль в уничтожении НТВ (мы же не звери, чтобы требовать от человека, а не сталиниста, публичных покаяний), даже предложил ввести имущественный ценз на выборах.

Праволибералы как бы подтверждали известную сталинскую мысль о том, что в нашем грешном мире все определяется количеством дивизий. Когда левосоциалистические силы составляли заметный отряд протестного движения, никто из либеральных лидеров таких высказываний себе не позволял. Конечно, это и сейчас позволяют себе далеко не все. Но даже вполне вменяемые либералы не скрывают удовлетворения по поводу того, что «на левой грядке все засохло». И добавляют: «Зачем тогда ее поливать? Это уж точно не наше дело».

Разумеется, либералы не могут выполнить за социалистов их работу по отстраиванию собственного политического фланга. Но иногда все же стоит поделиться с соседом водой для поливки. Стоит вспомнить, что глобальный модернизационный проект открытого, единого мира, живущего по общим гуманным правилам – это общий проект либералов и социалистов. А избавившись от «оппонентов слева», либералы окажутся один на один с мощными силами традиционалистской реакции, всеми этими путиными, ле пенами и трампами, беспощадными противниками ренессансно-просвещенческого проекта как такового. И я не поручусь за исход их поединка.