i_galperin (i_galperin) wrote,
i_galperin
i_galperin

Коррупция, Северный Кавказ, террор, пытки

Стреляют люди, а не деньги


Когда каждый день на Северном Кавказе гремят взрывы или обнаруживаются не успевшие рвануть ведра со взрывчаткой, эквивалентной восьми килограммам тротила, трудно списать происходящее на происки маленькой группы людей. Очевидно, что в любом случае она не маленькая и состоит не только из тех, кто «бегает по лесам», как в своей простодушной манере заявляет Рамзан Кадыров. И тогда, видя, что легенда о горстке отщепенцев не работает, начинает выпячиваться другой пропагандистский вариант: о больших деньжищах, которые толкают неразумную и к тому же безработную молодежь на «подвиги».
Сразу же возвышаются голоса, которые причины нестабильности Северного Кавказа видят или в деньгах из-за рубежа, или в средствах, поступающих от местных бизнесменов. Как и обложенных «ваххабитской данью» против своей воли, так и мутящих воду согласно  собственным планам, вкладывающих средства в террор для того, чтобы половить золотую рыбку власти в получившейся мутной воде. 
Федеральной власти и мировой общественности пытаются объяснить, кто именно из местных бизнесменов такой нехороший, что готов взрывать сограждан из корыстных мотивов. Чаще всего их называют для того, чтобы утопить конкурента и распилить его бизнес.
К общим бедам российского бизнеса добавляется местный уровень его криминализации, поддерживающийся практически криминальной администрацией, развращенной многолетним двусторонним шантажом (Кремль-Кавказ, Кавказ - Кремль). И центр, и регион, кроме прочего, зарабатывают, каждый — свое, на угрозе терроризма. А другого бизнеса там нет еще и потому, что наличие самостоятельных предпринимателей подрывает монополию на власть и прямо лишает чиновников возможных доходов .Для борьбы с «плохими деньгами» «эксперты» и местные заинтересованные чиновники предлагают увеличить вливания из федерального бюджета, чтобы молодежь, получая работу и зарплату, не шла в боевики, а направлялась к станку.
В этой вроде бы рациональной схеме более-менее пристальный взгляд обнаруживает несколько серьезных прорех. Во- первых, почему при разветвленной сети международного и отечественного финансового контроля до сих пор деньги боевикам продолжают поступать? Или кто-то из «контролеров» отщипывает от проносимого мимо него большого пирога, или средства идут из такого множества источников (практически — от серьезной части населения Северного Кавказа), что их перекрыть невозможно? Скорее всего, действуют оба варианта.
Во-вторых, не все «пожары» тушатся методом «встречного пала», а в нашем случае вливания из федерального бюджета напоминают тушение огня бензином. Раз на борьбу с террором отпускаются такие средства и расходование их невозможно проверить, то почему бы не продемонстрировать лишний раз наличие опасности? А проверить невозможно, потому что любая попытка ввести коррупцию в рамки, допускаемые федеральным центром, пресекается немедленно. Стоит только объявить о приезде чужака-контролера, начинаются «народные бунты», чаще всего организованные родственниками контролера местного.
Ну и самое серьезное возражение принятой схеме. Все понимают, что берут автоматы и надевают пояса шахидов отчаявшиеся люди. Отчаялись они не столько из-за пропагандистских усилий ваххабитских промывателей мозгов, а от реальной невозможности мирно прожить. Но только ли безработица (или наоборот, деньги для семьи «шахида») приводит к подобному градусу отчаяния?
Если говорить прямо, к вооруженной борьбе толкают методы правоохранительной системы, в свою очередь построенные на идеологии массового террора. Конечно, похожие явления видны повсюду в России, недаром ставшие широко известными приморские «партизаны», стрелявшие в «ментов» на берегу Тихого океана, заявляли в видеообращении о солидарности с боевиками кавказских гор. Но только в беспокойных республиках открытое противостояние населения и силовиков почти дошло до градуса гражданской войны.
На Северном Кавказе -  в Ингушетии, Чечне, Кабардино-Балкарии, Дагестане сложилась практика «зачасток», фактически — коллективной ответственности населения за действия одиночек. И эта практика, доказавшая свою бесперспективность еще во Вьетнаме, беспрерывно пополняет ряды тех, кто готов стрелять в милицию, например. Да и без массовых «акций» силовики находят возможность поиздеваться над невиновными (до тех пор!) людьми. О методах допросов рассказывают не только уцелевшие (оказавшиеся невиновными), ставшие  инвалидами, но и сами «герои» дыбы и паяльника, дошедшие до гордости своей крутизной.
У рядовых дознавателей, следователей, оперативников психика деформирована многолетним противостоянием с гидрой террора, зачастую изменения произошли в сознании прежде нормальных, здоровых людей, которые теперь без насилия над окружающими уже не представляют своей будничной жизни. И произошло это под диктовку методов, одобренных руководством местных силовых органов с полного согласия московского начальства. Добавилась и свойственная тамошней цивилизации мстительность: стреляют не только из кровной мести, но и за погибших товарищей.
Думается, именно этим, в частности, объясняется ответная многолетняя охота боевиков за министром внутренних дел Дагестана Адильгереем Магомедтагировым, завершившаяся снайперским выстрелом. Кто бы конкретно ни стрелял в генерала, выходившего со свадебного пира, убила его накопившаяся ненависть к человеку, может быть, вынуждено применявшему палаческие методы.
Но уроком для кавказских силовиков это не стало, чему свидетельствуют сообщения о продолжающейся охоте на милиционеров и других сотрудников силовых структур. Вместо законов писанных действует правило «око за око». И вина в этом, во многом, на тех, кто по должности обязан исполнять как раз писанные законы. Вместо этого, расширяя круг беспредела,  они попутно ищут следы чужих денег, стараясь заработать на проливающейся крови.
Tags: Магомедтагиров, Северный Кавказ, терроризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments